Стилист для снежного человека

– Верно, – кивнул Шнеер, – но тебе не казалось странным, отчего я после филфака отправился в некое учреждение, почтовый ящик?

– Не в школу же идти, – справедливо ответил Владлен, – и потом, насколько помню, твои дед и отец там же служили.

– Мой отец погиб в концлагере, – кивнул Коля, – я родился в 39-м, как и ты. Летом сорок первого, когда началась война, мы отдыхали под Брестом, у родителей мамы. Я, естественно, ничего не помню, вообще, ни как мама меня на себе несла, ни как она от фашистов удрала, вообще ничего. Матери с огромным трудом удалось добраться до Москвы, до свекра и других родственников. Про отца ничего известно не было. Только в тысяча девятьсот шестидесятом маме удалось узнать правду, папа попал в концлагерь и там погиб. Сам понимаешь, человеку с фамилией Шнеер и семитской внешностью было никак не выжить. Но отец никогда не работал там, где служу я, в КГБ.

Владлен уронил бутылку с кетчупом.

– Ну ты даешь, – обозлился Николай, – поосторожней нельзя? Когда еще такое в заказе дадут!

– В КГБ? – залепетал Богоявленский. – Но… ты же интеллигентный человек.

– Нам такие очень нужны, – кивнул Коля, – понимаешь, структура огромная, чем я занимаюсь, не скажу, но среди моих коллег есть и профессора, и… много других очень талантливых людей. Охранять безопасность государства можно по-разному, грубо говоря, либо кулаками, либо мозгом, так вот, я работаю головой.

– Но ты еврей, – бормотал Владлен.

– Ага, – кивнул Коля, – жид пархатый. И что?

– Еврей в КГБ?

Шнеер положил вилку.

– Дурак, – усмехнулся он, – что ты вообще о комитете знаешь? Евреи нам, как и все умные люди, тоже нужны.

– Ну… того… в общем… я пошел домой, – брякнул Владлен.

– Сядь, – гаркнул Коля, – мы сколько лет дружим?

– Так со школы еще!

– Я тебя хоть раз подводил?

– Нет.

– Предавал?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Э… э…

– В моей работе?

– Ты о ней ничего не рассказывал!

– Права не имею. А сейчас вот сообщил, в надежде на то, что ты умеешь держать язык за зубами. Значит, так, езжай домой и сиди тихо, – велел Коля, – ни с кем более ситуацию не обсуждай!

– Ясно.

– Даже с Аней.

– Понял.

– По издательствам не бегай.

– Ладно.

– Дома не болтай, могут прослушивать.

– Ага, – испуганно кивал Владлен.

– Упаси тебя бог прийти в ЦДЛ, напиться и понести чушь.

– Да, да, да!

– Вот и молодец, – улыбнулся Николай, – как раздобуду информацию, позвоню. Значит, твоя задача сидеть тише воды, ниже травы и вести жизнь черепахи. Поел и спать лег, не бегай за бабами, прикинься больным.

Богоявленский послушался Шнеера и осел в квартире, дальше двора он не выходил и со всеми знакомыми вел разговоры лишь о погоде.

Летом Николай позвал их с Аней к себе на дачу, на шашлык.