Стилист для снежного человека

Богоявленскому светило всего две комнаты, но проникновенные строки о Владимире Ильиче сделали свое дело, Владлен получил ключи от трешки, их забрали у тихого сказочника Мирова, который всю жизнь писал о мышках-норушках и лягушках-квакушках. Миров не поторопился, не сваял душещипательную повесть о семье Ульяновых или детстве кого-либо из других революционеров и лишился просторной жилплощади.

Да и книгу ту «Поле несчастья в стране дураков» Владлен скорей всего накропал из конъюнктурных соображений, просчитал, что сейчас, в момент особого напряга между капитализмом и коммунизмом, выгодно выбросить на рынок сие произведение, за него из политических соображений дадут премию, может, самую престижную, Нобелевскую, и Владлен переберется на Запад, имея ореол диссидента, мученика и гения. Но обломалось, Богоявленский вышел из больницы и затаился от страха, а сейчас он вновь пытается взобраться на коня.

Олегу стало противно, и он уехал домой, к Богоявленскому переводчик подходить не стал.

– Думаю, шантаж Никиты дело рук Владлена, – тихо сказал он сейчас.

– Почему? – спросила я.

– А кто еще? – пожал плечами Олег. – Или Владлен, или Аня, жена его, я не знаком с бабой, но думаю, она достойная пара муженьку. Ждали, ждали столько лет и решили отомстить, надумали ему сериал изгадить. Ан нет, Звонарева шикарно сыграла. Опять облом случился.

– Сколько лет Владлену?"

"– Ну, точно не отвечу, наверное, мы одногодки.

Я уставилась на Олега. Многие мужчины сохраняют до смерти замечательную потенцию. Вполне вероятно, что Мила была любовницей Богоявленского, а тот, памятуя о стукачестве Никиты, решил пристроить красавицу.

– Но откуда у Владлена документы?

– Понятия не имею.

– Его жена жива?

– Фиг знает, – по-детски ответил Ремизов, – впрочем, она еще не совсем древняя старуха.

– Дайте адрес.

– Чей?

– Богоявленского.

– У меня его нет.

Я разочарованно присвистнула.

– Но его легко узнать, – улыбнулся Ремизов.

– Где?

– В издательстве книги Владлена сейчас выпускает некое «ОДД», – ответил Олег.

Глава 20

Домой я вернулась с гудящей головой, покинувшая было меня мигрень вернулась вновь. Больше всего хотелось сейчас увидеть пустой особняк. Разговаривать я не имела никакого желания. Отвечать на дурацкие вопросы типа «Ну, как делишки» казалось отвратительным.

Руки повернули ключ, и я с облегчением вздохнула. Уличной обуви нет, по холлу разбросаны тапочки: розовые Зайкины, резиновые шлепки Кеши, Машкины плюшевые, в виде собачек, уютные, фетровые боты Дегтярева, вот только мои, из натуральной овчины, задевались невесть куда.

Не успела я поразмыслить, в каком направлении ушли пантофли, как до носа долетел резкий, сладкий запах духов, и в холл выскочил Женя.

Ужасное разочарование охватило меня.