Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Вытерев глаза рукавом, я заморгала. Нет, не померещилось: из-за края ближнего к трапу отсека виднелось тусклое свечение.

— Марсали! — позвала я. — Ты где?

Ответом был истошный визг, раздавшийся оттуда, где виднелся свет. Огибая препятствия, я выбежала к подножию трапа и увидела Марсали, бившуюся в руках здоровенного полуголого мужчины. Этого толстого, широкоплечего детину со множеством татуировок на жирном торсе и ожерельем из монет и каких-то побрякушек на шее только потешали попытки девушки вырваться.

Но тут он заметил меня, и глаза его на плоской физиономии под пучком перепачканных дегтем черных волос расширились. Рот приоткрылся в глумливой усмешке, демонстрируя примечательно малое количество зубов, и выдал что-то на языке, похожем на испорченный испанский.

На этом мои познания в испанском исчерпались. Мое заступничество, похоже, позабавило пирата. Он ухмыльнулся еще шире, отпустил Марсали и повернулся ко мне. Я швырнула в него один из скальпелей.

Железяка отскочила от его головы. Пират растерялся, отшатнулся, и Марсали, воспользовавшись его замешательством, проскочила мимо и бросилась к трапу.

Пират замешкался, выбирая между нами, но когда Марсали уже добралась до верха и высунулась в люк, он с удивительным для его веса проворством в несколько прыжков настиг ее и схватил за ногу. Она завопила.

Бессвязно бормоча ругательства, я подскочила к подножию трапа и изо всех сил рубанула пирата по ноге своим ампутационным ножом с длинной рукояткой. Пират пронзительно взвизгнул, и что-то маленькое пролетело мимо меня, обрызгав щеку горячей кровью.

Испугавшись, я отпрянула и непроизвольно взглянула вниз — что там упало? Это оказался маленький коричневый палец ноги, мозолистый, грязный, с черным ногтем.

Пират тяжело спрыгнул рядом со мной на настил трюма, так что задрожали доски, и бросился ко мне. Я быстро отступила, но он схватил меня за рукав. Я дернулась — послышался треск разрываемой ткани — и ткнула ему в лицо ножом, все еще зажатым в руке.

Враг, не ожидавший от меня подобной прыти, отшатнулся, поскользнулся в собственной крови и грохнулся на доски. Я отбросила нож, метнулась к трапу и стала карабкаться наверх.

Он был так близко, что схватил меня за подол, но я снова вырвалась и, задыхаясь от заполнявшей трюм едкой пыли, взлетела по трапу. Мой преследователь орал что-то на неизвестном мне языке, и какая-то часть моего сознания, не занятая решением неотложной задачи по спасению, услужливо подсказала, что это, кажется, португальский.

Я выскочила из трюма на палубу, в самую гущу хаоса. Воздух был наполнен пороховым дымом, звучали выстрелы, лязгала сталь, повсюду сходились в схватке и падали люди.

У меня не было времени оглядеться: снизу, из люка позади меня, доносилось хриплое дыхание.