Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Лишь блеск голубых глаз являлся в его облике отчетливым признаком жизни: кожа была серой, как его одеяние, а руки тряслись, с трудом удерживая переплетенный в кожу требник.

Джейми смерил его неодобрительным взглядом и, кажется, собирался высказаться, но ограничился тем, что пробормотал себе под нос какое-то крепкое гэльское выражение и поджал губы. Вокруг отца Фогдена витал пряный запах сангрии, но, по крайней мере, священник добрался сюда самостоятельно. Сейчас он стоял, покачиваясь, между двумя факелами, сосредоточив усилия на попытке перелистать страницы требника, которые легкий прибрежный ветерок вырывал из его пальцев. Уяснив в конце концов непосильность поставленной задачи, священник отступился, и книга с легким шлепком упала на песок.

Он хмыкнул, рыгнул и одарил нас исполненной благочестия улыбкой.

— Возлюбленные чада Господни…

Прошло некоторое время, прежде чем до переминавшихся с ноги на ногу и переговаривавшихся зевак дошло, что церемония началась, и они зашикали друг на друга, пихая локтями, чтобы призвать к тишине.

— Согласен ли ты взять в жены эту женщину? — громогласно вопросил отец Фогден, неожиданно уткнув перст в Мерфи.

— Нет! — воскликнул перепуганный кок. — Я тут вообще ни при чем. Это ошибка.

Отец Фогден прикрыл один глаз, а другой, яркий и обвиняющий, вперил в Мейтленда.

— А, так это вы ее берете?

— Нет, сэр, не я. Никоим образом, — торопливо заверил тот. — Жених — вот этот парень.

Мейтленд указал на Фергюса, который смотрел на священника исподлобья.

— Этот? Хм. Но у него же нет руки, — с сомнением заметил отец Фогден. — И что, невеста не против?

— Я не против! — нетерпеливо воскликнула Марсали.

Девушка стояла рядом с Фергюсом в одном из нарядов Эрменегильды — голубом шелковом платье с золотым шитьем по низкому квадратному вырезу, с распущенными по плечам на девичий манер волосами, блестящими, как свежая солома. Она была очаровательна. И начинала сердиться.

Марсали топнула ножкой по песку, что не произвело ни малейшего звука, но священника, похоже, напугало.

— Да-да! — нервно произнес он, отступая на шаг. — Я, конечно, ни в коем случае не предполагаю, что это пре… преп… препятствие. Вот если бы он лишился детородного члена, это совсем другое дело! Но ведь он не лишился, правда? — Похоже, такая возможность чрезвычайно встревожила святого отца. — Потому что ежели с ним приключилась подобная беда, то все. Не могу я вас поженить. Не положено.

Лицо Марсали, и без того казавшееся в свете факелов красным, в этот миг напомнило мне лицо ее матушки, когда та обнаружила меня в Лаллиброхе. Плечи Фергюса задрожали, не знаю уж, от ярости или от смеха.