Стихия боли

 — А хочешь, мы и тебя, морпех, к нашим «сундукам» определим?

Давыдов изобразил на своем лице растерянность. Пожав плечами, тихо сказал:

— На что вы рассчитываете, ведь с острова вас никто не выпустит.

— Это еще как посмотреть, — зло выпалил кавказец, делая глубокую затяжку.

— То есть?

— Очень просто. Если вы не хотите массовой гибели заложников, то придется выполнять наши требования. А у нас всего одно требование — доставьте нам сюда иностранных журналистов. Вот под их прикрытием мы и эмигрируем в Страну восходящего солнца, а оттуда уже свалим в США.

После этого заявления Давыдову стало ясно, кто в этом формировании основной. Он криво усмехнулся.

— И что, даже денег не потребуете? Ну, скажем, пару миллионов бакинских?

— Нет, — отрицательно качнул головой кавказец, потом подмигнул майору и добавил: — Если мы потребуем «капусту», то мгновенно встанем в ряд с другими вымогателями-террористами, а так мы — жертвы существующего режима. И, соответствующе, имеем право просить политического убежища. И мы его получим, а имея голову на плечах, запросто можно срубить реальную башмалу.

— Это каким же образом? — спросил Денис и, как бы между прочим, посмотрел на настенные часы возле портрета президента. Прошло восемь минут, как он покинул расположение морпехов, через две минуты танкисты начнут действовать.

— А вот каким, — дыша перегаром, к Давыдову приблизился русак, поигрывая правой рукой длинной цепочкой с прикрепленной связкой ключей, — напишем книгу о зверствах в Российской армии, и американы нам за этот бестселлер отвалят огромную кучу бабок.

Теперь все встало на свои места, и, главное, разведчик понял, что в компании безбашенных отморозков делает интеллигентный мальчик в очках. Сутуловатый рыжий очкарик был мозгом мятежа. Именно он разработал стратегию и тактику бунта и вырабатывал форму поведения.

— Ты понял, майор, — русак резко дернул головой, пытаясь напугать морпеха."

"— Понял. — Давыдов даже не повел бровью, только произнес: — Ты еще не видел зверств, щенок. — Правая рука разведчика, до этого висевшая вдоль тела, по кратчайшей траектории метнулась к штанам наглеца и, ухватив того за пах, сжала со всей силы. У солдата полезли глаза из орбит, от пронзительной боли распахнулся рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Ударом локтя в грудь морпех швырнул его на кавказца с автоматом, сбивая с ног.

Два тела еще валились на пол, а Денис обернулся вокруг своей оси, высоко выбросив ногу. Сапог морпеха, подбитый стальными набойками, врезался в челюсть второму кавказцу, ломая кости лица и круша зубы, а заодно выбивая сознание.