Стихия боли

Дескать, в его группу зачислили двух пилотов противоположного пола, так мало того, что их надо натаскивать в режиме форсажа, так еще и приедет обучать своим манерам какой-то неостриженный пудель.

Старшая дочь Мила, которая в нынешнем году заканчивала школу и которой нужно было думать исключительно о выпускных и вступительных экзаменах, услышав о «пуделе», взвилась едва ли не до потолка, как бешеная кошка.

— Владлен Зайкин, да ты что, папка, это же самый гламурный стилист России, к нему обращаются самые большие звезды. Пугачева, Киркоров, Лайма, и вообще, все тетки с Рублевки стоят к нему в очередь, готовые платить бешеные бабки! А он еще, между прочим, не всякой соглашается заниматься. Он ведь не просто делает прическу оригинальную или накладывает сногсшибательный макияж, Владлен человека делает совсем другим. Он ставит походку, манеры и т. д. и т. п. За несколько недель он деревенскую клуху запросто превратит в английскую аристократку.

— Откуда ты все это знаешь? — изумился Кирилл, из-за постоянной занятости по службе он не заметил, как дочь выросла и оформилась в женщину не только физически.

— Ну ты даешь! — возмутилась Мила, уперев руки в бока. — Сам сидишь по ночам с компьютером, выбираешь девиц, Владлен Зайкин к тебе лично приезжает. Ведешь себя, как крутой продюсер, и делаешь вид, что ничего не понимаешь.

— Ты как с отцом разговариваешь? — звенящим от напряжения голосом прикрикнул полковник, чувствуя, что помимо своей воли начинает закипать. Больше всего его возмутило непонятное слово «продюсер», ну не нравилось оно ему, и все.

— Ой, папочка, прости, — тут же спохватилась дочка. Она сложила руки на груди, а в широко распахнутых глазах читались смирение и послушание, отчего у отца сразу же возникли законные подозрения.

— Чего надо? — Кирилл глянул на свое чадо исподлобья.

— Папочка, а можно я поприсутствую на занятиях Влада? — затараторила Мила. — Я буду сидеть в самом дальнем углу, тихо как мышка, никто меня не заметит.

— Тебе к экзаменам нужно готовиться. — Шостак грозно завернул вверх бровь и тут же вспомнил фразу из любимой кинокомедии, которую ему в подобных ситуациях со смехом напоминали дети: «Ой, не похож на царя. Ой, как дура».

Но сейчас гротескную гримасу отца старшая дочь не заметила и продолжала его дожимать.

— Экзамены я буду учить все остальное время, по ночам спать не буду. Все сдам на «отлично».

Спорить дальше значило лишь зря тратить время.

— А-а. — Шостак махнул рукой, будто рубанул невидимого врага шашкой, и вышел из комнаты.