Стихия боли

Одновременно выбрасывая ногу в лицо сидящего на корточках Иволгина и отбивая ствол автомата Болотиной. Затем, совершив неправдоподобный кульбит назад, оказался за спиной Серпень и попытался ухватить Наталью за шею. Летчица инстинктивно подалась назад, пытаясь прикладом автомата ударить следопыта в живот. Они оба повалились на землю. Болотина, забыв про выбитый из рук автомат, бросилась на помощь подруге, стараясь оставшимися нарощенными ногтями впиться боевику в глаза.

— Ах ты шука, — прошипел свернутой челюстью Николай; выхватив из чехла нож разведчика, он ринулся в эту кучу-мала. Драка была короткой. Неожиданный выстрел отбросил морпеха назад, но прежде он успел следопыту вогнать нож по самую рукоятку…

Увлекшись отстрелом филиппинских пулеметчиков, Чен в горячке боя упустил из виду командира красных кхмеров. Все это время судьба была благосклонна к Мангусту. Сообразив, что вырваться невозможно, он повел свой отряд на гребень лощины…

Теперь уже винтовка с оптическим прицелом была бесполезна, штурмующих можно было остановить лишь кинжальным огнем в упор. Забросив за спину свой «СКС», Чен сбросил альпинистский трос и, удерживая в руке трофейный автомат, соскользнул вниз. Но принять участие в «общем веселье» ему не довелось — шальная пуля снесла проводнику полчерепа. Он так и остался висеть на тросе. Это были последние выстрелы. Кхмеры, филиппинцы, забыв про боекомплект, бежали, размахивая разряженными автоматами и длинными клинками мачете. Они все были настолько напуганы страхом смерти, что не замечали выстрелов морпехов, не обращали внимания на тех, кого эти выстрелы настигли.

Расстреляв по магазину, разведчики не успевали перезарядить свои автоматы, оставалось одно — принять рукопашный бой.

Первым во весь рост поднялся Олег Шувалов. Отбросив автомат, он двумя руками взялся за длинную рукоять японского меча.

Давыдов зажал в правой руке саперную лопатку, а в левой нож разведчика, Журило и Парамонов вытащили мачете, а Колесник, держа за ствол свой автомат, разухабисто размахивал им на манер боевой дубины.

Теперь все «приличия» современной войны были отброшены, противоборствующие стороны сошлись по старинке, как их прародители миллионы лет назад. Звон металла, хруст ломающихся костей, вой, наполненный болью, и звериный рев — все смешалось в одну симфонию средневекового боя.

Костя Колесник крушил прикладом налево и направо низкорослых, но настырных филиппинцев, но их все равно было слишком много, и почти все владели филиппинской системой кинжального боя. И вскоре они добрались до гиганта, сперва перерубив Кости сухожилия на ногах, а когда могучий колосс рухнул, просто изрубили на куски.