Стихия боли

— Черт бы их побрал, — с тревогой в голосе произнесла Наталья и осторожно шагнула наружу. Стоя на краю скалы, она услышала за спиной прерывистое дыхание Светланы…

Поход по джунглям нисколько его не развеял, скверное настроение Куна лишь усугубилось. Воспаленному воображению уже казалось, что злые духи-демоны проникли в его душу и, подобно кровожадным червям, пожирают ее, причиняя нестерпимую боль. Это не могло долго продолжаться, боль требовала выхода, чтобы ее смогли утолить, умаслить, дать забыться. А успокоить душевную муку можно лишь одним способом — причинив кому-то другому физическую боль.

На рассвете отряд Змея вышел к деревушке племени чам-малай. Первое, что бросилось в глаза главарю красных кхмеров, никто из сельчан не работал, хотя время было самое рабочее. Боль в душе запульсировала, будто ноздри хищника, учуявшего запах жертвы, она проголодалась и хотела крови, хотела насладиться звуками хруста ломающихся костей и воплей ужаса.

Кун поднял вверх правую руку и резко опустил, будто рубанул чью-то голову острым мачете. Боевики правильно поняли своего командира — сняв автоматы с предохранителя, передернули затворы.

Следующий взмах, и кхмеры, разделившись на пары, рванулись к хижинам. Действовали они по давно отработанной схеме: сорвав на входе циновку, врывались внутрь и пинками и ударами прикладов выгоняли спящих наружу. Ни один из аборигенов не попытался оказать сопротивление, они даже не кричали, осознавая, что пуля быстрее любого самого быстрого и ловкого охотника, к тому же, безжалостна. Но вскоре узкие улочки огласились детским плачем, которому начали вторить женские голоса. Подобно покорному скоту, жители деревушки стекались со всех сторон на сельскую площадь, а боевики, как опытные погонщики, зорко следили, чтобы никто не вырвался за периметр.

Наблюдая за привычной глазу процедурой, Кун, вопреки своим ожиданиям, не ощущал вожделенного облегчения, слишком мало он сейчас увидел страданий и боли. «Ничего, как только этих бездельников соберут в стадо, я отведу душу», — подумал Змей. Он уже представлял большую и кровавую расправу, которая заставит кровь стыть в жилах обреченных. Главарь красных кхмеров приметил нескольких детишек, которые испуганно прижимались к ногам своих матерей, с них он решил содрать живьем кожу. Закончить свою людоедскую фантазию он не успел, кто-то из особо рьяных боевиков обнаружил сельского старосту, старика уже тащили к Змею на расправу.

Несчастный был завернут в какую-то тряпку, как в саван, он шел, еле передвигая ноги, подгоняемый пинками гогочущих боевиков.

— Вы почему, свиньи, не работаете? — скрипнув зубами, спросил Кун. — Ты, наверное, забыл, трухлявая колода, кому принадлежат ваши никчемные жизни.