Стихия боли

Это была небольшая нищая деревушка, примостившаяся на гигантских порогах разъехавшихся горных пластов, между которыми, как кровеносные вены, тянулись тонкие строчки вытоптанных тропинок. Маленькие хижины со стенами, сплетенными из тростника, и крышами, устланными широкими пальмовыми листьями. Окон вообще не было, а вместо двери — узкая щель, прикрытая циновкой.

Перед каждой хижиной была разбита ровная, как стол, площадка, на которой под палящим солнцем вялились очищенные бананы и ананасы. За этим процессом внимательно следила женская половина местного населения. Они, как и мужчины, были практически голые, лишь узкие повязки прикрывали нижнюю часть тела."

"Проходящие по деревне девушки, не сговариваясь, про себя отметили маленькие, но провисшие груди аборигенок, черные, сморщенные, похожие на высушенные ягоды соски, отчего внутренне содрогнулись. Навстречу охотникам и их гостьям бросилась толпа голопузых ребятишек. Наталья обратила внимание на то, что у многих детей были выпуклые глобусообразные животы и тоненькие руки и ноги — верный признак заболевания рахитом. Чему сильно удивилась — кроме вялящихся под солнцем фруктов она видела загон со свиньями и копошащихся между хижин курей.

По мере продвижения в глубь селения, толпа зевак стремительно увеличивалась — кроме детей и женщин к любопытствующим стали присоединяться появлявшиеся из-за хижин мужчины. Причиной тому стал один из сопровождающих летчиц охотников, он что-то громко прокричал и воинственно помахал над головой своим луком.

— Наташенька, мне страшно. — Светлана Болотина схватила Серпень за руку и испуганно прижалась к ней всем телом.

— А теперь-то чего уж бояться, — хрипло одними губами прошелестела майор, одновременно произнеся про себя пословицу про птичку, у которой завяз коготок. Это было слабое утешение, поэтому она добавила: — Ракетницу держи наготове.

— Поняла, — всхлипнула блондинка и сунула левую руку в карман комбинезона. Картонный цилиндр, заряженный сигнальной ракетой, придал девушке хоть какую-то уверенность.

Тем временем процессия дошла до центра деревни, здесь тропа резко сворачивала вверх на очередной скальный выступ, где стояла самая большая хижина, по своей форме напоминающая шатер или индейский вигвам, только из тростника.

Один из охотников, тот, что все время командовал остальными, жестом указал на хижину и предложил следовать за ним. Все сопровождающие и собравшиеся зеваки остались неподвижными.

Поднявшись на выступ, охотник отошел на край скалы и оперся обеими руками на свой лук. Навстречу вышел маленький, сгорбленный старичок. Его желтое, с зеленоватым отливом лицо напоминало печеное яблоко, все тело покрывали складки морщин.