Стихия боли

— Ага, — кивнул летчику Ку-Клукс-Клан, — вы на своей фанере хоть на нужный аэродром выйдите, а не то что в точку высадки. А то, как в прошлый раз, придется искать и бить весь экипаж. А штурмана еще и ногами, — говорил Костя серьезным тоном с мрачным лицом. Физиономии остальных морпехов тоже не выражали особой радости, отчего бортинженер зябко передернул плечами:

— Вы и вправду суровые мужики… Через десять минут начнем снижаться. Не забудьте пристегнуть ремни, — напомнив еще раз прописные истины, летчик шустро нырнул за бронированную дверь пилотской кабины.

По истечении десяти минут «Ту-134» действительно пошел на посадку…

Вьетнамская бухта Камрань была исключительно подходящим местом для размещения там военно-морской базы."

"Первым ее облюбовал французский колониальный флот. Когда их выгнали из Индокитая, здесь разместилась военно-морская армада США, обеспечивая всем необходимым свои оккупационные войска, а также части армии марионеточного правительства Южного Вьетнама в войне против Северной части страны, где власть принадлежала коммунистам. Война была длительной и кровопролитной, но в конце концов американцы и их сателлиты были выброшены с материка.

Вскоре над бухтой Камрань взвился флаг Военно-морского флота Советского Союза, превратив ее в главный фортпост России на Юго-Востоке на долгие двадцать лет.

Три года назад правительство Российской Федерации официально отказалось от своей базы в Камрани. Но за один день всю технику, склады с горючим, боеприпасами и продовольствием не вывезешь, тем более когда не особо торопишься.

Потеряв статус военно-морской базы, Камрань, тем не менее, оставалась под контролем российских военных.

После приземления разведчиков на грузовике доставили в один из ангаров — огромную штольню, вырубленную прямо в толще горы. Размеры ее были впечатляющие, внутри могло свободно расположиться звено тактических бомбардировщиков.

Но теперь здесь было практически пусто, а те стеллажи, что стояли, могли показаться детскими конструкторами на полу в пустой комнате.

Морских пехотинцев, бодро выпрыгивающих из кузова армейского грузовика, встретил мрачный тип неопределенного возраста в видавшем виды тропическом камуфляже, висевшем на его фигуре мятым мешком. Голый, как колено, череп отсвечивал матовым блеском, а три полевых звездочки на погонах и отсутствие других опознавательных знаков не могли подсказать, кто стоит перед разведчиками. То ли старший прапорщик, то ли старший мичман. Красные, как у кролика, глаза, небритая физиономия, нос в фиолетовых прожилках выдавали в кладовщике верного поклонника Бахуса.