Стихия боли

Агрессии не проявляли, только что-то непонятное залопотали по-своему, напоминая кваканье лягушек в брачный период. Девушки ничего не поняли, хотя услышанное звучало вполне миролюбиво.

Вскоре один из туземцев настолько осмелел, что поднялся во весь свой рост и жестами стал что-то объяснять, его руки изображали разные фигуры — то волнистый шар, то какие-то сферы, дальше — еще больше. После каждой фигуры он пальцем указывал в небо, потом его переводил на девушек. В глазах туземца уже не было вожделенного блеска, его сменили почитание и страх.

Закончив свое повествование, туземец опустился на колени, его соплеменники проделали то же самое, после чего все дружно стали бить неистовые поклоны.

— Натаха, что-то я ничего не поняла из этого сурдоперевода, — продолжая воинственно держать ракетницу, одними губами прошептала Светлана.

— А насколько я поняла, они видели, как гробанулся наш «тридцать третий», — задумчиво ответила Наталья. — И приняли нас за ангелов, или еще там кого-то, спустившихся с небес. — Потом, сообразив, что они по-прежнему стоят в одном неглиже, добавила: — Ну прям богини стриптиза, чтоб я их…"

"— Мы спасены, — тихо шмыгнула носом Болотина, вслух выстраивая логическую цепочку. — Пендосы нас выведут к какому-нибудь городу, а оттуда мы доберемся до посольства. Ура!!! — громко закричала блондинка, вскинула руки к небу и дернула за пусковой шнур. Очередная сигнальная ракета с воем взмыла в небо, где ее тут же поглотили огромные грозовые тучи, которые, как по команде, закружились в гигантском хороводе. В следующую секунду хлынул тропический дождь…

Глава 3 Ханойский связной

С виду это был самый обычный белоснежный лайнер «Ту-134» с триколором на хвосте и надписью АЭРОФЛОТ через весь фюзеляж. И рейс его тоже был самый обычный — из Китая во Вьетнам. Необычными были всего две вещи: лайнер взлетел с военного аэродрома китайской народной армии и пассажиров было немного, даже не половина и не четверть салона. Их было всего шестеро, шесть офицеров разведки морской пехоты.

Напряженность, после того как Денис с общего согласия группы отказался брать на операцию старлея Иволгина, постепенно сошла на нет. Николай понимал, что товарищи это делали не со зла или из-за мести за рапорт о переводе на Балтийский дважды Краснознаменный флот. Все сидящие в салоне были настоящими мужиками и попытались женатого отца семейства уберечь от возможного риска потери и отца и кормильца.

«Ну что я здесь, как институтка после пьяной вечеринки в студенческой общаге, — мысленно обругал себя Иволгин, уткнувшись взглядом в затылки сидящих впереди морпехов. — Как говорится, стеснительная девушка иногда готова морально, а физически уже не в состоянии. Надо первым ломать порочный круг обиды».