Стервятник

– Ошалела?! – в полный голос спросил Родион.

– Молчи, – отмахнулась она, азартно прикусив кончик языка. – Сейчас я ему устрою театр имени Вахтангова… Такой утренний колотун обеспечу, век помнить будет…

Щедро наляпав кетчупа на растерзанный плащ, бросила его рядом со спящим, полила густой багровой жидкостью лезвие ножа, опустилась на корточки и, с трудом разогнув пальцы, втиснула черную рукоятку в ладонь муженька. Выпрямилась, откинула назад волосы, сказала удовлетворенно:

– Раньше утра не очухается, а к утру все засохнет, вполне будет похоже на кровь. Пока сообразит, что к чему, семь похмельных потов сойдет. Ничего, сердчишко крепкое, и не такое выдержит.

– Ну, ты садистка… – покачал головой Родион.

– Был бы на моем месте, еще и не такое учудил бы… Пошли.

– Куда?

– За мной, – кратко ответила она, первой вышла на лестничную площадку, захлопнула дверь – щелкнул автоматический замок – и отперла соседнюю квартиру. Усмехнулась, видя его удивление. – Ничего особенного, купили соседнюю, только и всего. Это у меня такой маленький будуарчик… Входи смело. Меж квартирами есть дверь, но мы сейчас замочек заблокируем и будем, как на необитаемом острове…

Он вошел, скинул кроссовки и куртку. Ирина, бесшумно перемещаясь в темноте, уверенно прошла куда-то, мгновением позже на стене вспыхнула неяркая лампа – этакая виноградная гроздь из синих, красных и желтых светящихся шариков.

С пола на Родиона неподвижными янтарно-желтыми глазищами уставилась черная медвежья морда, оскалившая жуткие клыки. Он с любопытством шагнул вперед, присел на корточки и потрогал белоснежные зубищи. Что-то тут было не так: шкура была чересчур огромной, не меньше шести метров в длину, а медвежья башка – вовсе уж гигантской, чуть ли не в половину человеческого роста. В природе таких медведей не бывает, точно – да и клыки на ощупь какие-то странные…

– А, это синтетика, – безмятежно сказала Ирина, ставя на пол, рядом с медвежьей лапой, бутылки и высокие стаканы. – Понравилось, и купила – то ли на Крите, то ли в Палермо, не помню толком… Пощупай, правда мягкая? Ты плюхайся прямо на нее, сам видишь, мебели нет, когда я здесь, жизнь на полу главным образом и протекает…"

"Родион опустился на шкуру, в длинный густой мех, и в самом деле ничуть не напоминавший на ощупь жесткую синтетику. Огляделся. Огромный телевизор стоял прямо на полу, в уголке, рядом – черный музыкальный центр из нескольких блоков. Больше ничего в однокомнатной квартире и не было – только картины по стенам. Он попытался определить, где тут дверь меж квартирами, но не смог ее высмотреть – видимо, искусно замаскирована.

Ирина тем временем включила магнитофон, сунула первую попавшуюся кассету.