Стервятник

 – У него с полета одной пехоты…

– Где – мне – его – искать? – с расстановкой, сквозь зубы спросил Родион, поднимая к лицу Виталика зеркально сверкнувшее лезвие.

– Если жизнь надоела – в кафе «Казачья ладья», часиков с пяти вечера. Это его кафешка, она у него, как штаб. Валяй, иди, будет тебе самая короткая русская сказка – зашел Иван-царевич в избушку к Бабе-яге, там ему и звиздец пришел… – Виталик немного успокоился, даже попытался, морщась при каждом касании, утереть кровь носовым платком. – Можешь на меня сослаться, он не обидится – не ему ж тебя бояться…

Родион ударил его ножом снизу вверх, что есть силы. Лезвие вошло легко, как в воду. Жадно глядя во все глаза, не выдергивая ножа, Родион стоял с ним лицом к лицу, пытаясь не столько увидеть, сколько ощутить уход.

Виталик дернулся, лицо на миг странно исказилось и тут же стало застывше-спокойным, руки бессильно упали, и он обязательно повалился бы, не поддержи его Родион. Еще миг, еще… В широко раскрытых глазах наконец мелькнуло что-то долгожданное – словно гасла искра, словно прозрачное облачко прошло перед солнцем, словно замутилось стекло.

И тут же все кончилось, Родион так и не обрел желаемого. Перед ним белело нелепое лицо с остановившимся, уже мертвым взглядом, приоткрытым ртом. Досадливо отстранившись, он позволил трупу обрушиться на пол, тщательно обтер платком рукоятку и вышел.

Глава тридцать четвертая

Как ходят в кафе в Шантарске

На сей раз Дашенька Шевчук, рыжеволосая стерва, гений сыска, была сама деликатность, так и просилась на многокрасочный плакат с подходящим случаю названием типа «Милиция – ваш друг и защитник». Она, правда, явилась в штатском, как и все, кто с ней нагрянул, числом полдюжины, но была в довольно строгом темно-синем костюме, с консервативной юбкой, достигавшей колен. И за все три часа, что шел обыск, ни разу не закурила – хотя, видно было по глазам, чертовски ей этого хотелось. К Родиону обращалась исключительно на «вы», по имени-отчеству либо «гражданин Раскатников» – лишенным малейшей иронии ровным голосом."

"Остальные с ним практически не общались – сноровисто делали свое дело, проворные, как фокусники. Родион плохо представлял себе их обычную практику, но сразу заподозрил, что в его отношении приняты некие экстраординарные меры:

у высокого очкастого типа в сером костюме с собой оказалось аж четыре сложных прибора, которыми он прямо-таки вынюхал и квартиру, и гараж, и подвал. Безрезультатно, конечно – Родион не держал дома ничегошеньки из второй жизни. Да и «берлога» (на которую они пока что не вышли) была чиста, все лежало в подвале, протертое смоченными в спирте и ружейном масле тряпками со старательностью английского дворецкого, навострившегося обращаться со столовым серебром.