Стервятник

 – Никто и не заподозрит… Ну откуда у простого советского инженера импортная пушка? Переутомилась на работе, в отношениях с женатым мужиком запуталась… У меня будет прекрасное алиби, могу тебя заверить…

И приблизил дуло к ее голове. Лика застыла, боясь шевельнуться:

– Я тебя прошу…"

"– Да ладно, – сказал он, стоя на коленях рядом с ней. – Не бойся, будешь умницей, обойдется без самоубийства… Ну-ка, поближе. Законного мужа ублажаешь, чего уж там… Живенько расстегни мне джинсы, так, возьми в ротик…

Глядя сверху вниз на русоволосую головку, он медленно отвел с шеи Лики прядь волос – стволом пистолета. Никакого удовольствия и возбуждения не чувствовал – одну злобную радость. Процедил сквозь зубы, придерживая левой рукой ее затылок:

– Настоящего мужика захотелось? – и, убрав руку, стараясь говорить как можно небрежнее, приказал: – Хватит.

Ложись. Ноги раздвинь. Развяжи пояс. Распахни халат. Руки под голову. Что надо отвечать? Ну?

И осклабился, услышав тихий испуганный голос:

– Как вам будет угодно, сэр…

Медленно опустился на диван, упираясь локтями, не выпуская пистолета, вошел в нее, сухую и напряженную. Прикрикнул:

– Ноги сдвинь!

Лика лежала неподвижно, но это был сущий пустяк, ничего не менявший. Тихонько охнула от боли – Родион грубо и откровенно насиловал ее, высоко приподнявшись на локтях, так, чтобы соприкасались не больше, чем необходимо, рывками бросая тело вниз-вверх, выдыхая сквозь зубы:

– Лежи, шлюха… Спасать вздумала?

Теперь она казалась совершенно чужой, покорно ерзавшей под ним куклой. После десятка сильных толчков Родион замер, глядя в ее запрокинутое, оскаленное лицо с ползущими по щекам слезами, выдержав паузу, рывком вышел из нее, встал и налил себе джина, удовлетворенно оглянулся через плечо. Лика приподнялась, тихо всхлипывая, завязывала пояс. Он бросил пистолет в ящик и сказал почти мирно:

– Вот так по-настоящему и наказывают. Это тебе не в субреток играть… Отольются тебе мои поллюции…

– Скотина…

– Я ведь могу и повторить. С вариациями.

Она спустила ноги с дивана – и отскочила к двери. Торопливо сказала:

– Ближе, чем метров на пять, ты ко мне теперь не подойдешь. А это уже будет не самоубийство…

– Глупенькая, – усмехнулся он. – Я же пошутил. Не убивать же всерьез шлюху такую…

– Убирайся из квартиры! Немедленно! Куда глаза глядят!

– В милицию жалиться пойдешь? То-то похохочут за спиной… А я могу порассказать кое-что, неосмотрительно мне поведанное: я вашу деловую практику имею в виду, не всему еще срок давности подошел…

– Никуда я не пойду, – сказала она, стоя в дверях и отшатываясь при каждом его движении. – Но ты убирайся.

– Даже странно слышать такое от вполне рыночной дамы, – сказал Родион спокойно.