Стерва

— Чёрт! — выругалась Алеся, порезав щёку мужчины, которого сейчас брила. — Прости, Бандерложик, я не хотела.

Она вытерла кровь, доделала работу барбера, прилепила ему пластырь на ранку и как всегда прилегла ему на плечо головой, немножко отдохнуть. Всего минуточку.

* * *— Алесь, проснись. Ужинать пора.

Она встрепенулась от звука мужского голоса, на секунду подумав, что это Назар, но открыв глаза, увидела Филина, он улыбался ей, держа в руках пакет с логотипом её любимого ресторана. Кажется, она проспала часа три. Они прошли во вторую комнату, где обитала Алеся и присели за столик. Святослав ничего не спрашивал, видимо, всё уже выяснил у врача и Нины, он с грустной улыбкой смотрел, как Алеся жадно ест мясо, в последние месяцы она питалась больничной едой — просто и полезно, в её положении самое то.

— Как ты, как малыш? — спросил Филин, когда будущая мама доела творожный десерт.

— Всё хорошо, недавно была у врача, все анализы хорошие, скоро второе УЗИ.

Филимонов нервно потёр короткую бороду рукой и откинулся спиной на стул, будто собираясь сказать что-то плохое и сказал:

— Он может не очнуться, Алесь, никогда.

— С чего ты взял? У него нет никаких ухудшений, он дышит сам!

— Но и улучшений нет, никаких.

— И что ты предлагаешь? Убить его, чтобы не мучился? — поджала губы Стерва.

— Ты сидишь здесь сутками, это нехорошо для ребёнка, Назару не становится хуже, а тебе да!

Алеся зажмурилась от слишком громкого голоса, что был столь непривычен в тишине вечно дремлющей палаты.

— Извини, я просто хотел сказать, что ребёнок важнее, чем Назар сейчас, понимаешь? — тяжело выдохнул из себя Филин. — Ему ты ничем не поможешь.

— Он должен знать, что я его не бросила, что я рядом! — задрожали губы Алеси и она незаметно смахнула слезу.

Филин нервно взъерошил волосы на голове и расстегнул рубашку, словно ему было тяжело дышать.

— Тебе нужно готовиться быть матерью, а не сиделкой. Извини, ты ведь знаешь, я всегда говорю правду, как она есть, и она вот такая.

— С твоей стороны такая, с моей другая. Спасибо за помощь, Филин, я сама разберусь, что делать и что лучше для меня.

Вместо этого, когда мудрая птица упорхнула, Алеся свернулась клубочком на своей постели и заплакала. Строить из себя сильную было с каждым днём всё тяжелее и неоткуда было ждать помощи, если проявить слабину.

Ни от неё, ни от Филина ничего не зависело. Оставалось только ждать.

* * *— Вот направление в патологию беременных, на сохранение, Алеся Алексеевна. — протянула ей листок доктор, у которого она вела беременность.

— Что? Что-то с ребёнком?

Лариса Леонидовна вздохнула и ещё раз терпеливо объяснила беременной то, что только что говорила пятнадцать минут назад, а та послушно кивала, будто всё понимала.