Стерва

Вот сейчас она радовалась, злилась на него по остаточному принципу, но всё равно радовалась, что раз за разом он выбирает её, несмотря ни на что, как и она, выбрала его уже давно.

Они вышли вдвоём из дверей клиники, Алеся всё никак не могла насмотреться на свой первый снимок УЗИ. Вдруг Назар сжал её ладонь в своей руке, слишком крепко, она взглянула на него. Проследив направление его встревоженного взгляда, она увидела Теймура — обросший и с пистолетом в руке, которая дрожала, перемещаясь от мужчины к женщине и обратно. Всё никак не мог решить, кого убить первым?

Алеся дёрнула Бандерлога обратно к дверям, чтобы спрятаться за ними, но вместо этого он встал перед ней стеной. Она услышала звук выстрела и по его глазам поняла, что пуля достигла цели, следом ещё одна. Вокруг закричали женщины и раздалось ещё два хлопка. Назар обмяк, падая на одно колено, она пыталась его удержать, но он был слишком тяжёлый. На груди растекались красные пятна, его ресницы затрепетали, а дыхание стало прерываться хрипами, когда он упал на спину, Алеся рухнула на колени возле него, забыв про себя и про стрелка. Назар протянул к ней руку, касаясь щеки:

— Как же я тебя люблю, Алеська моя, веснушки твои больше всего…

* * *Назара от скоропостижной смерти спасло только то, что в него стреляли на пороге клиники. Дипломированные врачи до приезда скорой по очереди делали ему искусственное дыхание, зажимая раны, чтобы остановить кровь. Теймура никто не спасал, лишь прикрыли бездыханное тело белым халатом. Два выстрела от одного из охранников Алеси прошли прямо сквозь сердце. Месть закончилась — победителей нет.

Осталась только Алеся, которая два дня оббивала порог реанимации, где боролся за жизнь её любимый человек.

— Мы сделали всё, что могли, дальше он сам. — развёл руками хирург в смешной шапочке.

— Сам… Он… Справится… — пробормотала Алеся. — Я ему помогу.

* * *— Ну, приступим, как Глаша учила. — сказала сама себе Алеся и принялась намазывать помазком отросшую бороду Бандерлога.

Прошло почти четыре месяца, как он не открывал глаза, сначала Алеся плакала, потом злилась, стукая его ладошками по неподвижному телу, чтобы он перестал притворяться, что спит. Он её не слышал, не чувствовал, не просыпался. Она поселилась с ним в комфортабельной двухкомнатной палате и стала ждать. Бандерлог должен был проснуться, он сильный, он сможет!

Алеся привезла из дома свою скрипку и начала по привычке играть, каждый день, утром и вечером. Ни персонал, ни другие больные не ругались, не просили перестать и дать им поспать — в соседних палатах были такие же спящие, как Назар. И в каждой из них, дежурящие у постели близких люди с надеждой улыбались звукам скрипки, может, их любимые услышат и проснутся.