Чужие степи — часть третья

— остановил его я, терять время на вытаскивание и затаскивание из погреба не хотелось, да и поговорить там можно спокойно, без лишних ушей.

— Как знаешь. — Валерик протянул мне фонарь, и открыл крышку погреба.

— Глубокий... — констатировал я, заглянув внутрь. Василич вообще отличался основательностью, поэтому погреб вырыл хороший, метров пять, не меньше.

А спустившись вниз, ещё больше удивился — то место где я оказался, назвать погребом язык не поворачивался, — большое продолговатое помещение с высокими потолками и многочисленными стеллажами, тянуло как минимум на богатую купеческую кладовую. Естественно не в смысле наполненности, с этим сейчас у всех было не особо хорошо, а вообще, в самой монументальности строения. Тут, конечно, нужно отдать должное времени когда был построен этот дом — семидесятые годы прошлого века, самый расцвет союза. В то время люди не экономили на стройматериалах, бетон, металл, дерево — всего этого было вдосталь. Конечно же при определённых возможностях в «достатии» этих самых материалов. — Наличии блата, если по-простому. Стойки, опоры, стеллажи — всё было сделано либо из рельс, либо из какого-то огроменного швеллера. Связанные арматурой бетонные блоки, прутья коробов, полки из доски пятидесятки, вентиляционный короб явно спертый (списанный) с какого-то предприятия, силовой шкаф с огромными рубильниками — всё это очень походило на бомбоубежище. По словам Василича, дом строил его отец, прапорщик на военном аэродроме, наверное поэтому и архитектура здесь была соответствующая, — прапорщицкая.

Только как бы тут ни было интересно, пленнику явно не нравилось. Но это как раз понятно — сидя в коробе для картошки, да ещё и пристёгнутый наручниками, на мир смотришь несколько иначе.

— Ну здравствуй. — закончив осмотр погреба, я посветил в его недовольное лицо. — Как самочувствие?

Человек зажмурился, и просто молча отвернулся.

— Хорошо. — я отвёл луч света чуть в сторону. — Времени, ждать пока ты разродишься, у меня нет. Я сейчас схожу за топором, и буду рубить тебе конечности. Ты этого хочешь?

Пленник продолжал молчать, но я видел что перспектива быть порубленным ему явно не нравится. А ещё он замёрз. Когда обыскивали, верхнюю одежду с него сняли, оставив только потрепанный спортивный костюм непонятной расцветки, а здесь всего градусов пять, вряд ли больше.

— Послушай, вижу ты недослышал, или недопонял, — вновь взял я слово, — мне некогда с тобой тут разговоры разговаривать, я не живодёр, но если нужно, могу тебя по кусочкам изрезать, и даже не поморщусь. Давай, если на счёт три ты не открываешь рот, и не выкладываешь всё как есть, я иду за топором. Договорились?

— Да пошёл ты... — презрительно бросил тот.

— Хорошо, считать не будем, уговорил.