Стеклянные крылья

Интернет-издания подробно описали, как ее нашли голой и искалеченной – именно последнее слово употребляли чаще всего – в фонтане на Гаммельторв. Фотографий пока не было, но Петеру они были не нужны – он и так помнил ее широкие скулы, дряблую кожу на руках, ее мокрый, жадный рот. От этой мысли у него внутри все скрутило. У него не было ни малейшего желания воскрешать все это в памяти.

Он отнес посуду на кухню, где в стальных и черных глянцевых поверхностях отражались его редеющие волосы и потный лоб. Он рано поел и мог еще пару часов поработать. Или сначала в ванную?

Он прошел в гардеробную, где уже лежал раскрытый чемодан, ожидая, когда его соберут к поездке в Амстердам. Разделся и бросил одежду в корзины для грязного белья – темное отдельно, светлое отдельно, – после чего ступил на подогреваемую плитку ванной комнаты. По телу лилась теплая вода, пенилось мыло. Петер подставил лицо струям и заставил себя расслабиться.

Глава 4

Осенью Копенгаген особенный. Отсутствие света, нехватка воздуха. Город отказывается обращать внимание на погоду, как будто ему слишком больно смириться с тем, что лето прошло. Порой низкое давление и безнадега уступали место погожему дню – чистому небу и расцвеченным кронам деревьев. Но не сегодня.

Йеппе смотрел на темные деревья Цитадели и поднял воротник, прячась от дождя. Обход домов вокруг Гаммельторв ничего не дал, а неработающая камера на Тегльгордстреде лишила их возможности отследить, откуда приехал преступник. Однако криминалисты были вполне уверены в том, что грузовой велосипед наверняка новый, возможно, брендов Winther, Bullitt или Acrobat. Это не разглядеть на видеозаписях – нечетких из-за дождя, – а пока его коллеги изучали продажи этих брендов за последние три года. Вполне возможно, велосипед старый, Йеппе особо ни на что не надеялся. Предполагаемое место преступления он поместил в радиусе нескольких километров от того места, где нашли труп. На грузовом велосипеде далеко не ездят. Особенно с трупом.

В кармане завибрировал телефон – ровно в тот момент, когда Йеппе зашагал по Бредгаде. Он бросил взгляд на экран, спрятался под маркизой отеля и, удивленный, снял трубку.

– Вернер, что за дела? Я думал, ты в подгузниках погрязла. Разве не так обычно бывает, когда рождается младенец?

Она сухо хохотнула.

– Спроси кого-нибудь еще. Я просто так устала, что не отличаю ведро для подгузников от Свенна. – В трубке послышалось чавканье и ворчание. – Она как раз ест. Я же ведь теперь как молокозавод.

– Очень мило.

– Ну да. Ты занят?

Йеппе посмотрел на часы. Восемь пятнадцать. Музей давно закрылся, но подруга дочери Клаусена, Моника Кирксков, работает допоздна и обещала, что дождется его. Ей всё равно надо доделать выставку.

– Есть такое.