Стеклянные крылья

Анетта слышала, что охрипла и говорит невнятно.

– Это больше никогда не повторится.

– Что именно?

– Э, ты о чем?

Свенн обернулся и посмотрел на нее. Тоскливо.

– Что больше никогда не повторится? Что ты врешь о том, куда едешь? Что ты убегаешь от нашего ребенка? Что ты рискуешь жизнью ради расследования, к которому никакого отношения не имеешь? Я просто хочу понять, что из этого не повторится, а с чем я еще столкнусь.

Они со Свенном вместе почти двадцать пять лет, и Анетта никогда его таким не видела. Безразличным, будто он ее больше не любит. Он ведь никогда не злится, а она в любой момент могла заставить его улыбнуться – достаточно пошутить или поцеловать. Но не сейчас.

– Я многое могу простить, Анетта, но дело больше не во мне. И даже не в тебе, если уж на то пошло. Дело в ней. – Он показал на их дочь. – У нас ребенок родился. Ты ведешь себя так, будто не осознаешь, что это значит.

Анетта не знала, что сказать. И даже если бы знала, все равно была не в состоянии произнести ни слова – ей сдавило горло.

– Что ты собираешь делать? В будущем? Сбежишь с ее крестин, потому что тебе скучно? В ее первый школьный день? Ты такой матерью хочешь быть?

Мать, которой она хочет быть? Анетта закрыла глаза, чтобы не видеть отчаяния во взгляде Свенна. Как она могла решить, какой матерью хочет быть, если она вообще не чувствовала, что она мать?

– Ты одна гонялась за преступником и оказалась очень близка, – он показал пальцами, насколько именно, – к смерти! Больше у тебя подобной свободы нет, Анетта. Теперь у тебя есть ребенок, который от тебя зависит. Ты уже не можешь так рисковать!

Она решила попробовать оправдаться. Объяснить. Она откашлялась и неуверенно заговорила, едва узнавая собственный голос.

– Я уже не знаю, кто я.

– Никто не знает, Анетта.

Свенн поморщился. Его слова – словно удар ножа.

– На нас только что сбросили бомбу. Думаешь, я знаю, кто я? Я только ноги переставляю.

– Но с виду ты такой спокойный и счастливый.

– Только ты не спрашиваешь, каково мне, потому что занята всем тем, от чего тебе самой придется отказаться! Разумеется, мне кажется, что сейчас нам тяжело. Так в этой жизни всегда и бывает, когда что-то действительно имеет цену. Но ведь это не навсегда. Она научится спать и со временем будет становиться все более и более самостоятельной.

Анетта знала, что он прав. А еще у него есть право злиться.

– Просто я скучаю… Прости меня, Свенн. Ты прав. Во всем.

Она заметила по его плечам, что он обмяк.

– Все вернется, Анетта. Ты ничего не потеряешь, ни саму себя, ни работу; это ведь только начало, пусть немного сумбурное, но мы освоимся.

– Как думаешь, остальным так же тяжело?

Она попыталась выдавить улыбку.

– Да мне вообще все равно.

Он чуть улыбнулся ей в ответ, по-прежнему сдержанно.