Стеклянные крылья

Отделение переполнено, люди в коридорах лежат, а мы чуть ли не с ног валимся – стараемся предоставить вам безопасное и качественное лечение.

В палате воцарилась тишина. Он старался смотреть куда угодно, только не на нее. Она и раньше часто видела, что окружающим неприятно, когда о проблемах говорят напрямую. Когда разговоры за спиной перестают быть тайной и все обсуждается в открытую, они стыдливо умолкают.

– Когда у вас в следующий раз возникнут претензии к моей работе, скажите об этом мне. Спасибо.

Трина развернулась и вышла из палаты – сердце колотилось, к горлу подступила тошнота. Она шла по коридору к комнате отдыха персонала, взяла свою сумочку и вытащила коробочку с лекарством. В блистерной упаковке лежали круглые белые таблетки оксапакса. Она выпила одну утром и сейчас не собиралась принимать лекарство, но их вид успокаивал. Трина прекрасно понимала, что чуть было не сорвалась, но не могла это предотвратить. Все было слишком сложно.

Она положила таблетки на место и застегнула молнию на сумочке. Петер Демант исчез, после того как она побывала у него дома вчера вечером. Трина сжала коробочку с лекарством. Он стал с ней спорить, так злобно смотрел своими угольно-черными глазами, что она почти испугалась.

Полиция следила за ним. За ними. В глубине души она взмолилась, чтобы он пока не объявился.

– Трина, ты еще лекарства не раздавала?

В дверях с извиняющимся видом стояла Етте.

Трина представила, как над ней медленно смыкаются стены, а затем она падает, погребенная в пыли и грязи. Наслоения лжи и обмана превращаются в белые облака – они наполняют воздух, и она не может дышать. На секунду зрелище ее заворожило, Етте исчезла навсегда.

– С тобой все нормально?

Етте склонила голову набок. Никакой пыли, стены не рухнули.

Трина не ответила. Сейчас она эту деланую заботу не вынесет. Взгляд, лживая улыбка, щеки как у хомяка. Протиснувшись мимо коллеги, Трина вышла в коридор. Взгляд Етте ожег ей затылок, раздувая тлеющую ярость.

* * *В полицейском управлении Копенгагена день начался с признания. Проведя ночь на нарах, Бо Рамсгорд проснулся с муками совести и болью во всем теле и тут же позвал дежурного, который связался с руководителем следственной группы. Йеппе тут же организовал еще один допрос и поспешил в управление, где встретился с Фальком в шестой допросной, – когда он включал камеру, его пальцы подрагивали от нетерпения.

К сожалению, Бо Рамгорда распирало признаться не в том, на что они рассчитывали. С виноватым видом и сквозь слезы он выдавил из себя признание: во вторник вечером он оставил спящую дочку одну, а домой вернулся только в среду утром, перед школой. Он вышел через террасу за домом и перепрыгнул через забор к соседке, с которой время от времени делил постель.