Стеклянные крылья

Очень вкусный.

Он разлил чай по двум маленьким чашечкам и протянул одну ей.

Эстер сделала глоток.

– Спасибо. Вкусно.

– Я же говорил. – Он по-дружески подмигнул ей. – Я хорошо его знаю. Аллан. Седой, на француза похож. В прошлом году мой дядя нанял его поваром.

– Так он повар? То есть учился на повара?

Он усмехнулся.

– Чтобы бургеры жарить, не обязательно учиться на повара. Я ничего не знаю о его прошлом, частной жизни и всем таком прочем. Поначалу у него все хорошо получалось, но в итоге нам пришлось его уволить.

– Почему?

– Был один случай.

Он глотнул чая – судя по всему, распространяться ему не хотелось.

– И под случаем вы имеете в виду?..

Он мотнул головой.

– Извините, что лезу. Но если это тот самый человек, которого я ищу… Он меня обокрал. Я хотела бы узнать… вдруг и вас тоже.

– Не знаю, вполне возможно, дело было в деньгах. Но я не уверен. Никогда не видел, чтобы мой дядя так злился. Но он уволил его прямо здесь, на кухне, в пятницу вечером."

"Эстер опустила глаза в пол. Аллан так быстро превратился из пианиста в мошенника, что у нее голова закружилась.

Молодой человек усмехнулся своим мыслям.

– Полная жесть. Аллан взял фритюрницу – маленькую, которую поднять можно, – и швырнул в моего дядю. Масло было горячее – если попадет, кожу расплавит. Аллан промахнулся, но ему пришлось убегать. Иначе он бы без зубов остался. В фартуке, в рабочей одежде.

Она сдержанно улыбнулась.

– Наверно, у вас есть его данные? Персональный номер и все такое…

– Никаких.

– Полицию вызывали?

Он улыбнулся.

Эстер поставила чашку на стойку. У нее слегка дрожали руки.

– Спасибо, что уделили мне время, пойду с собаками гулять.

– Не за что.

Он галантно распахнул перед ней дверь.

– Эй, на вашем месте я бы держался от этого Аллана подальше. По-моему, от него одни неприятности.

Эстер кивнула. За ней захлопнулась дверь. Она отвязала собак и пошла назад к озерам. Она долго была словно заморожена, а смена эмоций оказалась столь резкой, что она сама как будто раздвоилась. От влюбленности – к стыду, подозрительности и ужасу; и это всего за сутки. Собаки нетерпеливо тянули поводки – хотели вернуться к воде и птицам. Она тащилась за ними, словно тряпичная кукла, временно выбитая из колеи.

Во рту остался напоминающий кислоту вкус страха.

* * *– Что вы про меня наговорили?

Старик удивленно на нее посмотрел, словно не понимал, о чем это она.

– Другим медсестрам.

Трина Бремен сложила руки на груди.

Он не ответил, только рассеянно моргал.

– Если вам есть на что жаловаться, было бы неплохо, если бы вы говорили мне об этом напрямую.

Он начал спорить.

– Нет, послушайте…

– Я устала от недовольства! Каждый день прихожу на работу и стараюсь изо всех сил.