Стеклянные крылья

– Что она нанимала людей без педагогического образования, которые за нами и присматривали. Людей, которые понятия не имели, что делать с ребенком, у которого истерика. Людей, которым обещали, что они будут спать во время ночных дежурств, поэтому пациентам давали щедрую дозу снотворного. Ведь в противном случае за дежурство полагается дополнительная плата. Когда приходил психиатр, становилось только хуже. Петер Демант.

У Марии раскраснелись щеки, оживляя серый цвет лица.

– Почему из-за него становилось хуже?

– Петер увеличивал дозу антипсихотических препаратов. Сильно. Видимо, такая у него была теория – мол, общие рекомендации системы здравоохранения слишком консервативны. Еще я подозреваю, что он менял препараты. У многих из нас начинались панические атаки и сильные галлюцинации. Когда мы жаловались, у него всегда находилось объяснение, а на нас он не обращал внимания.

Анетта посмотрела на остатки авокадо, поблескивавшего на тарелке.

– Он придумал связывать нас ремнями. Знаете, что это такое?

Мария вытянула одну руку и крепко ухватила запястье другой ладонью.

– Пациента привязывают к койке кожаными ремнями, чтобы он не мог двигаться. – Слова буквально вылетали из нее – так камешки скачут по поверхности моря. – Вот так и лежишь, пока не успокоишься. Или пока у воспитателя не появится время и он тебя не развяжет. Иногда полчаса вот так лежишь, а иногда всю ночь.

Анетта слушала ее с нарастающей тревогой.

– Но… это вообще законно?

Мария грустно улыбнулась.

– Не в частных интернатах и не так, как это делали у нас. Нас оставляли без присмотра, беспомощных. Иногда связывание – это и правда единственный способ успокоить буйного пациента. В психиатрии уход понимают по-другому, не в общепринятом смысле. Но все нужно делать по правилам. Документировать.

– Вы не могли кому-то пожаловаться? В муниципалитете…

– Частное учреждение предполагает свободу действий. А кроме того, кто поверит шизофренику?

В последней фразе прозвучала безысходность – у Анетты ком встал в горле. Раньше ее было сложно задеть за живое.

– Но… взрослые ничего не говорили? Ничего не делали?

– Большинство ничего другого и не видели. Против них были красноречивая начальница и опытный психиатр – что они могли сказать? Кто-то поддерживал жесткие методы, например, Беттина, остальные просто не вмешивались. Как Никола. Единственный, кто пытался что-то изменить, – Ким.

Анетта не знала, кто такой Ким, но не стала спрашивать и решила подождать – пусть девушка сама расскажет. Сработало.

– У Кима было педагогическое образование, и он знал, что правильно, а что нет. Он не боялся Риту, спорил с ней, объяснял, что нельзя играть нашими жизнями. Думаю, он угрожал пойти в полицию.