Исчезновение Стефани Мейлер

Я капитан.

Я был в восхищении. Потом решил поделиться с ним своей тревогой:

— Надеюсь, у дедушки не будет неприятностей с полицией.

— С полицией не будет, — ответил он с ободряющей улыбкой. — А вот с твоей мамой…

Как и предсказывал Эфрам, мама потом несколько дней кричала на дедушку по телефону: «Папа, ты окончательно спятил!» Говорила, что я мог пораниться, или отравиться, или еще бог знает что. А я был в полном восторге. Дедушка, благословенна будь его память, наставил меня на путь истинный. И тем не ограничился: приобщив меня к боксу, он, словно чародей, сделал так, что в моей жизни появилась Наташа.

Случилось это несколько лет спустя, мне только что исполнилось семнадцать. Я тогда превратил большое подвальное помещение в доме дедушки с бабушкой в тренажерный зал, натащил туда гантелей и подвесил мешок с песком. Тренировался я целыми днями напролет. Но однажды, в середине летних каникул, дедушка вдруг заявил: «Вытаскивай из подвала свое говно. Нам нужно место». Я поинтересовался причиной своего изгнания, и дед объяснил, что они безвозмездно принимают у себя какую-то дальнюю кузину из Канады. Безвозмездно, держи карман шире! Наверняка содрали с нее за жилье. В порядке компенсации мне было предложено перебраться в гараж, где я смогу наслаждаться своими гимнастическими занятиями в пыли и масляной вони. Все следующие дни я проклинал старую, жирную, вонючую кузину, укравшую у меня тренажерный зал. Я так и видел ее волосы на подбородке, кустистые брови, желтые зубы, вонючий рот и тряпки советских времен. Хуже того, мне пришлось ее встречать на вокзале Джамейка в Куинсе: из Торонто она ехала поездом.

Дедушка всучил мне картонку с ее именем, написанным кириллицей.

— Я ей не шофер! — злился я. — Может, ты мне еще скажешь фуражку напялить?

— Без плаката ты ее никогда не найдешь!

На вокзал я отправился в ярости и хоть и с картонкой, но поклявшись обойтись без нее.

Однако в вокзальном зале, когда на меня хлынула толпа путешественников и я стал спрашивать у каких-то ополоумевших старух, не они ли та самая проклятая кузина, мне все-таки пришлось прибегнуть к своей смехотворной картонке.

Как сейчас помню момент, когда я ее увидел. Девушка лет двадцати со смеющимися глазами, чудесными тонкими локонами и ослепительной улыбкой встала передо мной и прочитала мой плакатик.

— Ты его вверх ногами держишь, — сказала она.

— А тебе-то что? — пожал я плечами. — Ты плакатная полиция?

— Ты по-русски не говоришь?

— Нет, — ответил я, переворачивая плакат.

— Krassavtchik, — поддразнила меня девушка.

— Ты вообще кто? — спросил я, начиная злиться.

— Я Наташа, — улыбнулась она. — Это мое имя у тебя на картонке написано.

Так Наташа вошла в мою жизнь.