Исчезновение Стефани Мейлер

Я сидел в Нью-Йорке на грани депрессии, никак не мог ей дозвониться и решил съездить к ней в Орфеа. Мне показалось, что приглашение от мэра — очень удачное совпадение, быть может, знак судьбы. Я приезжаю, все равно не могу с ней связаться, решаю сходить к ней домой, а там какой-то служитель правопорядка сообщает, что ее убили. Утопили в грязном озере, бросили ее тело на растерзание насекомым, червям, хищным птицам и пиявкам. Вот почему я в такой печали и в таком гневе, миссис офицер.

Повисло молчание. Он высморкался, смахнул слезу и глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки.

— Мне очень жаль, что ваша подруга умерла, — наконец произнесла Анна.

— Спасибо, что разделяете мою боль.

— Вы говорите, вас уволил Стивен Бергдорф?

— Да, Стивен Бергдорф. Главный редактор «Нью-Йорк литерари ревью».

— То есть он сначала уволил Стефани, потом вас?

— Да, — подтвердил Островски. — Думаете, здесь есть какая-то связь?

— Не знаю.

После разговора с Островски Анна пошла перекусить в кафе «Афина». Когда она садилась за столик, кто-то ее окликнул:

— Вам очень идет штатское, Анна.

Анна обернулась. На нее с улыбкой смотрела Сильвия Тенненбаум, явно в хорошем настроении.

— Я не знала про твоего брата, — сказала Анна. — Только сейчас выяснила, что с ним случилось.

— Что это меняет? — спросила Сильвия. — Ты стала иначе ко мне относиться?

— Я хотела сказать, что мне очень жаль. Для тебя это, наверное, было ужасно. Ты мне очень симпатична, и я тебе сочувствую. Вот и все.

Сильвия погрустнела:

— Спасибо. Можно я к тебе пристроюсь, пообедаем вместе? Я угощаю.

Они уселись за столик на террасе, поодаль от других посетителей.

— Меня все долго считали сестрой чудовища, — призналась Сильвия. — Местным очень хотелось, чтобы я уехала. Продала бы по дешевке его ресторан и выкатилась отсюда.

— Твой брат, он был какой?

— Золотое сердце. Открытый, щедрый. Но слишком вспыльчивый и драчливый. Это его и сгубило. Он всю жизнь себе испортил из-за кулаков. Еще со школы. Стоило ему повздорить с другим мальчишкой, тут же лез в драку. Его отовсюду выгоняли. Дела у отца шли прекрасно, он нас записывал в лучшие частные школы Манхэттена, мы там жили. Брата исключили изо всех школ, в итоге ему наняли домашнего учителя. Потом его приняли в Стэнфорд, но через год отчислили за драку с преподавателем. Подумать только, с преподавателем! Брат вернулся в Нью-Йорк, нашел работу. На восемь месяцев, потом он сцепился с коллегой, и его уволили. У нас был летний дом в Риджспорте, неподалеку отсюда, и брат перебрался туда. Нашел место управляющего в ресторане. Ему это страшно нравилось, ресторан процветал, но он там связался с дурной компанией. После работы ходил в бар с сомнительной репутацией. Его задерживали то за пьянство, то за травку.