Стечение обстоятельств

Новый год… Казалось бы, волшебный праздник, который привносит в нашу жизнь что-то светлое, волшебное и едва осязаемое, заставляющее душу биться в эйфории. Для меня же ‒ ужаснейший из дней, когда я должна сказать «да» тому, кто этого не заслуживает.

Бросаю взгляд на своё отражение: золотое, струящееся платье до пола, с большим вырезом на спине и глубоким декольте. Не мой фасон, но сегодня всё не так, как должно быть, и мой наряд лишнее тому подтверждение.

Спускаюсь вниз, где в большом зале-столовой собираются гости, общаясь и обмениваясь поздравлениями. Половины я не знаю, да и знать не желаю: друзья, знакомые, соседи и партнёры отца каждый год собираются в нашем доме.

‒ Привет, ‒ прикосновение к плечу заставляет обернуться. Вероника Ганина собственной персоной, и её присутствие удивляет. ‒ Удивлена?

‒ Да, если честно. Вы несколько лет отвечали отказом на приглашения.

‒ Ты ведь знаешь, как мне нравился Антон? ‒ киваю. ‒ Мне потребовалось много времени, чтобы спокойно находиться в этом доме, где, кажется, всё напоминает о нём. Но твой отец настоял на нашем приходе, а мой согласился. Возможно, к лучшему, ‒ пожимает плечами, улыбаясь.

Она мне всегда нравилась: умная, сдержанная, знающая себе цену женщина. Они с братом были бы отличной парой, если бы он не завис на Альбине.

‒ Однозначно, к лучшему.

‒ Мне кажется, или этот дом стал другим? ‒ осматривается, поднимая глаза в потолок. ‒ Словно при твоей матери, он был наполнен светом и теплом, а сейчас от него веет неприятным холодом, ‒ морщит нос.

‒ Ты не первая, кто так говорит. Здесь давно неуютно.

‒ Полагаю, всё дело в новой хозяйке, ‒ кивает куда-то мне за спину, а, повернувшись, наблюдаю энергичную Веру, обхаживающую гостей.

‒ И её дочери, ‒ добавляю, но Вероника всё понимает, закатывая глаза.

‒ Арина! Арина, иди сюда! ‒ со стороны раздаётся призывный крик отца, и я, извинившись, покидаю Веронику, чтобы двинуться ко входу. ‒ Я хочу тебя познакомить с моим давним другом ‒ Новицкий Роман Викторович."

"Перевожу взгляд на высокого мужчину. Когда-то несомненно красивый, сейчас не менее статный и подтянутый. Несколько секунд рассматриваю, а, остановившись на глазах, замираю: голубые, почти прозрачные и невероятно притягательные. Едва ощутимый укол в солнечном сплетении настораживает, когда я понимаю, что знаю этот взгляд. Он кажется мне родным и таким знакомым, что я не стыдясь всматриваюсь в Новицкого, отчаянно вспоминая, откуда внутри возникают данные ассоциации.

‒ Добрый вечер, Арина! ‒ бархатный низкий голос обволакивает, вызывая эффект дежавю. ‒ Вы меня, наверное, не помните? ‒ отрицательно мотаю головой. ‒ Демьян, она не помнит. А я тебя помню четырнадцатилетней девочкой с невероятными длинными волосами.