Статус: все сложно

– Значит, действие, да?

– Действие.

– Любое?

– Боже, Навицкий, мне кажется, я знаю, что ты сейчас попросишь… – прикрываю глаза, а передо мной уже пошлые картинки, который заводят и возбуждают.

– И что же? – поцелуи ведет вдоль шеи, опускается к груди и накрывает ртом один сосок. Приятное покалывание, и я силюсь свести ноги вместе. Возбуждение прокатывается по всему телу.

Он вводит сразу два пальца и медленно начинает ими двигать. Языком обводит другой сосок и захватывает его в рот. Зажмуриваюсь от удовольствия. Говорю что-то невнятное, сумбурное. Мысли оставляют меня.

– Черт, Навицкий, быстрее.

– Быстрее?

Он находит еще один квадратик у меня в тумбочке. Хорошо, что еще не задал вопрос, откуда они там, и надевает защиту. От картинки перед глазами собирается слюна. Если он сейчас попросит сделать ему минет, я соглашусь. Его порочный взгляд заводит. Я облизываю губы и опускаю взгляд на его член. В прошлый раз я старалась сдерживать улыбку. А сейчас не хочу. Улыбаюсь, потому что мне нравится. Мне он весь нравится. Сильный, красивый, мужественный.

Он входит в меня одним толчок. И я выгибаюсь дугой. Совсем легкая боль окольцовывает от такого проникновения, и я зажмуриваю глаза. Втягиваю воздух медленно. И так же выдыхаю. Глеб не торопится. Не двигается, и я чувствую как он напряжен. Под пальцами слегка перекатываются его стальные мышцы, а я готова зацеловать каждый кубик на прессе, каждую мышцу на теле. Вывести языком свое имя.

– Я в порядке…

Движения медленные, хоть я и просила о большем. И Глеб ждет пока я привыкну. Только неспешные поцелуи в губы. Потом покрывает ими чувствительную шею, слегка покусывает и засасывает тонкую кожу. Шиплю. На ней теперь останется след.

Он ускоряется, когда почувствовал, что можно. Дыхание учащается, а квартиру наполняют пошлые звуки слияния двух тел.

– Тебе правда так нужен этот развод? – голос доносится откуда-то издалека. Он не может принадлежать Глебу.

Все, о чем я сейчас могу думать, что теплая волна исходит из центра. Через мгновение я почувствую легкую судорогу и долгожданную развязку. Но Навицкий будто знал, когда именно задать свой вопрос. Волна отступает. Вот уже я вижу песчаное дно и несколько ракушек. Тепла нет, а судорога так и не заканчивается оргазмом. Мне должно быть сейчас хорошо. Даже больше, по телу должен был пройти разряд, такой долгожданный и охватывающий все мое тело.

– Бл*ть, Навицкий! – я отталкиваю его от себя.

Глеб не отстраняется, только теснее прижимается. Мое лицо в его руках. Он изучает меня, мой взгляд. У самого пляшут дикие чертята. Дышим часто. У каждого какая-то предоргазменная конвульсия. Мы оба на краю бездны, но упасть не можем, нас удерживают еще на обрыве.

Целует глубоко и влажно, проводит языком по зубам и затем сплетается с моим.