Старый тракт (сборник)

Наслушавшись рассуждений министра о сельскохозяйственной политике партии, Никоноркин такую речь выдал, что первый секретарь райкома, участвовавший в собрании, не утерпел, воскликнул:

— Вот она, старая гвардия! Вот она, большевистская закваска! Не будь тебе, Прохор Федосеич, семьдесят, выдвинул бы тебя председателем в колхоз Ворошилова! Поднял бы!

Вспоминая сейчас об этом случае, Никоноркин недовольно покрякивал: «Поднял бы! Какой там поднял бы! О делах, которые творятся под носом, узнает, когда их уже видит каждый зрячий, а что, если и в самом деле пришлось бы покрупнее задачи решать…»"

"Варя догадалась, что Никоноркину почему-то не по себе. «Устал, годы у него большие», — подумала она.

— Чё, дядечка Прохор Федосеич, притомился? Может, вылезешь разомнешься или на травке полежишь? — сказала она сочувственным тоном.

Никоноркина словно укололи. Он крепче схватился за руль, сердито пробурчал:

— Ты чё, детушка! Я еще здоровее самого здорового. Коренным можно запрягать…

Он погнал грузовик с такой силой, что за дверцами кабины ветер засвистел.

Долго ехали молча. Встречных машин не было, логов и сильных выбоин тоже не встречалось, и грузовик с прицепом мчался как по воздуху.

Никоноркин продолжал молчать. «Ну и хорошо. О себе рассказал, а что про меня не успел расспросить, то невелика беда, к лучшему», — думала Варя.

Но подумала она так напрасно. Никоноркин заворочался, снова запыхал сигареткой и, будто их разговор не прерывался, сказал:

— А ты чья, девка, будешь в «Партизане»?

— Березкина я, дядечка. Может, знаете: Анастасия Прокопьевна, агрономша, моя мама. А папка мой Дорофей Петрович Березкин…

— Вот ты чья? Березкина! Да я твоих родителей с малых лет знаю и деда твоего знал. И бабку знаю… Олимпиаду Захаровну. — Никоноркин расплылся в улыбке, его пышные усы задвигались, и Варя почувствовала, что стала она для старого шофера и ближе и роднее.

— С дедом твоим, детушка… А как тебя кличут-то? А то я все детушка да детушка, а ты вон и соседка и внучка однополчанина. Неудобственно, Прохор Федосеич, у тебя получилось, — упрекнул он сам себя вполне серьезно, без улыбки.

— Варвара я. Варей все зовут.

— Варвара! Да у меня у самого дочка Варвара. Видишь, вот как. Разберись потоньше, так, может, мы с тобой еще родней окажемся, — усмехнулся Никоноркин.

— А все может быть. Моя родова вся из этих мест.

— И моя тоже, Варварушка!.. Так вот: с твоим дедом Петром Тимофеичем, как началась война, в армию нас в одночасье призвали. По-военному были мы с ним, конечно, неровня. Он как-никак председатель, а я что — крути, Гаврила, баранкой. Как появились в деревне в тридцать четвертом году автомобили, сел я после шоферской школы за руль и с тех пор как пришился к нему.