Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Я ощущала ее холод, ее властное давление между лопатками, дрожь страсти в длинных сильных пальцах, которые то и дело сжимались, загребая мех моего манто.

И у меня тряслись колени, подкашивались ноги.

В поисках опоры я, как безумная, цеплялась за плечи моего прекрасного графа и впервые в жизни была так близка к тому, чтобы лишиться чувств.

А он…

Он льнул ко мне, будто к единственному источнику тепла посреди неистовой снежной бури. Словно он — ужасно уставший, замерзший путник, наконец отыскавший в ледяной пустыне свой оазис, окоченевший скиталец, дорвавшийся до спасительного огня.

Как же, должно быть, убивало его одиночество все эти тридцать лет! Как же сильно он замерз за эти годы! Наверняка отчаялся и потерял веру в будущее.

Да и сейчас у него было так мало времени, чтобы согреться. Часы в кармане его пальто громко отсчитывали истекающие секунды.

Скоро он опять сбежит. Растает в темноте, как призрак. Покинет меня до следующей ночи.

Реймон углубил поцелуй. Его рука скользнула вверх по моей спине и зарылась в волосы на затылке. Предвкушая разлуку, он набросился на мои губы с бешеной страстью — в последние мгновения урвать побольше, насытиться впрок, хотя бы немного утолить мучительную жажду ласки.

Но вот волшебство закончилось. Тяжело дыша, Реймон Марцелл отстранился. Напоследок его пальцы с трепетной нежностью огладили мою щеку.

Во взгляде Его Сиятельства горел ненасытный, животный голод, однако даже сильные эмоции не заставили его потерять бдительность. Разорвав поцелуй, граф сразу вернул платок на место.

— Простите, Мэри, — прошептал Реймон Марцелл, наклоняясь за свитером. В порыве страсти он, забывшись, уронил его к нашим ногам. — Я не должен был. — Граф глубоко вздохнул. — Но я должен был. Понимаете?

Я кивнула, едва слыша его голос за шумом крови. Бумажный пакет, в который я положила свой подарок, унесло ветром. Краем глаза я заметила, как что-то коричневое мелькнуло на краю террасы между столбиками ограждения и сорвалось в пропасть. Наверное, это был он.

— Мне надо уйти.

— Вы всегда уходите.

— И всегда это невыносимо тяжело.

Губы Его Сиятельства тронула извиняющаяся улыбка. С превеликой осторожностью он прижал связанный мною свитер к груди, словно это было что-то очень для него ценное, затем порывисто распахнул дверь и вернулся в гостиную. А я осталась на террасе, в темноте и одиночестве.

* * *

Утром следующего дня я ушла в лес, искать снежного дракона. Помня о голодных волках, снующих вокруг Блэквуда, я не собиралась сильно удаляться от замка. И все равно рисковала. Но у меня остался последний неврученный подарок.

За ночь морозы спали. Снег был влажный и рыхлый, не скрипел под ногами, а чавкал.