Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Я звала графа по имени, кричала прямо в ухо, плакала и била его по щекам, с каждой минутой все сильнее и сильнее — хлестко, остервенело, с отчаянием — затем, потеряв терпение, столкнула Реймона с матраса. Но даже падение на пол не помогло ему очнуться.

Тогда я попыталась взвалить на себя безвольное, неподвижное тело. Присев на корточки, я закинула руки графа себе на плечи и зарычала, вставая на ноги.

Рыча от напряжения, я сделала всего три шага к двери, когда от непомерной нагрузки мои колени подогнулись, и я рухнула на ковер вместе со своей тяжеленой ношей. Упала и разрыдалась от чувства беспомощности.

Слабая. Никчемная. Эти тонкие руки совершенно бесполезны.

Как же мне тебя вытащить на улицу, Реймон? Как? Ответь!

Запах гари усилился. Треск пожара слышался ближе. Он напоминал звуки грозы или громкий шум радиопомех. Сквозь открытую дверь в спальню повалил черный дым, и на миг меня охватило постыдное трусливое желание все кинуть и сбежать. Я еще могла спастись. Одна. Было еще не поздно. Бросить Реймона, ринуться к лестнице, а там уже и холл, и дверь на улицу, безопасность. На несколько секунд во мне проснулось испуганное животное. Это было что-то глубинное, первобытное, подсознательное. То, что выше и сильнее моральных принципов. Жажда выжить любой ценой. Древний, как мир, инстинкт. Давя его, я стиснула зубы, взяла графа за ноги и поволокла к выходу. Да, по полу, как какую-то вещь. Но иначе не получалось.

И даже так это было тяжело. Мышцы ныли. По лицу градом катился пот.

Дверь. Маленький выступающий порожек.

В конце коридора словно распахнулись ворота в ад. Пламя ползло по потолку, и я с ужасом понимала, что до лестницы оно доберется раньше меня. В этот момент, глядя, как распускается смертоносный цветок огня, я почувствовала, что у меня опускаются руки.

Не успею.

Вдвоем с Реймоном — нет.

Я должна его оставить.

На верную смерть. На страшную, мучительную погибель.

Я не могла.

— Все, — в отчаянии замотала я головой. — Все, все, все.

Вдруг из дыма небесным благословением раздался знакомый голос:

— Мэри!

А следом в темном зловонном мареве проступил силуэт.

Олиф!

Вернулся!

Согнувшись пополам, я уперла руки в колени и застонала от облегчения.

Ничего не потеряно! Мы еще поборемся! Помощь пришла!"

"У меня открылось второе дыхание. Руки налились силой. Вместе с Олифом мы подняли с пола грузное тело Реймона и потащили к лестнице. Было так дымно, что и я, и Ол непрерывно кашляли и почти ничего не видели. Глаза слезились от ядовитых испарений. Легкие будто сплющились. Казалось, плотным слоем на них налипла сажа и теперь не давала им раскрыться. Частички гари скрипели на зубах, щекотали нос.