Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Вокруг нее колыхался дым. В этом сером мареве почти ничего нельзя было разглядеть, словно замок целиком погрузился под мутную воду.

— Идемте! Скорее! Надо выбираться наружу! — и Люсиль рванула прочь из комнаты.

Ее фигура, облаченная в белую сорочку до пят, растворилась в сизой пелене. Я видела, куда она убежала. С трудом, но различала очертания открытого дверного проема. В той стороне сквозь дым прорывались всполохи оранжевого света — красивые и угрожающие отблески пламени.

Огонь.

Пожар.

Смерть.

Надо торопиться.

С тяжелой головой я поднялась на ноги и тут же согнулась пополам от приступа кашля. Ноздри забила смолистая вонь. Вдруг я обнаружила, что не могу дышать, задыхаюсь. За каждый вздох приходилось бороться, силой заталкивая воздух в легкие.

Вода. Нужна вода. Где-то здесь был графин с водой. Перед сном я оставила его на прикроватной тумбе, если ночью захочу пить.

Вот он.

Нащупав в темноте стеклянную бутылку, я вывернула ее содержимое на носовой платок и прижала мокрую ткань к лицу. Сырая тряпка облепила нос и щеки, подарив секундное облечение.

Вот так. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Опустившись на четвереньки и удерживая платок у лица, я поползла к выходу.

Страх и паника еще не пришли. Все вокруг казалось нереальным, опасность — ненастоящей, огонь и дым — фикцией. Сон. Всего лишь сон. Я спала и видела ужасный кошмар. Мои глаза слезились, из груди рвался надсадный кашель, я чувствовала себя оглушенной происходящим и будто наблюдала за собой со стороны.

Вот я выбираюсь в коридор. Один его конец объят огнем. Огонь бушует, стекает со стен, воздух красный, и в этом красном воздухе извиваются огромные языки пламени.

Слышен треск. А еще какой-то странный, нарастающий свист, будто на плите закипает чайник.

Я стою на коленях, смотрю на все это и не могу пошевелиться. У меня ступор. Шок. Мне все еще кажется, что я в тисках ночного кошмара и могу проснуться, если постараюсь.

— Мэри! Мэри! Граф!

Крик Лунет сорвал с меня оковы оцепенения. Я вздрогнула.

Реймон!

Он спит. Беспробудным, навязанным сном. В одной из комнат на третьем этаже. И не очнется, даже когда его кровать вспыхнет, как сухой хворост. Даже когда его самого начнет пожирать огонь. Он сгорит заживо. Если никто не придет на помощь.

Я же не оставлю его погибать в пожаре? Не брошу одного, беззащитного, в полыхающем доме?

Вот теперь мне стало страшно. Осознание всего происходящего навалилось на меня липким ужасом. Ощущение, будто я сплю, исчезло. Краски, звуки, запахи резко усилились, словно мое восприятие выкрутили на максимум.

Реймон! О, господи, надо вытаскивать его отсюда!

Кашляя, я кинулась к лестнице. К счастью, она была в другом конце коридора — в задымленном, но еще не охваченном пламенем.

Там, на лестнице, я столкнулась с семьей Олифа.