Старшина Империи. Часть вторая (СИ)

 — Огонь!

Ни одной пули мимо, вижу, как они отскакивают от охотника, правда, со стороны казалось, будто от воздуха. Тут не выдержали нервы у Хирша, и он активировал подрыв всех зарядов. Что тут началось, как будто мини шторм опустился на землю. Взрывы, брызги, летают комки земли и камни. Мимо меня пронеслась в воздухе какая-то рыбка. А охотник уже на берегу, стоит перед нами, невидимость отключил и хохочет, а наши пули застряли в его локальных щитах. А потом раз, и он уже на левом фланге, и одним махом сносит двоих человек из второго отделения."

"Парни отбегают от него к мачте, стараются держаться подальше, а я почти в упор всаживаю в него очередь, и пытаюсь уйти в перекат. Не успел. Охотник сбивает меня на землю, и рубит сверху. Как Мелконян успел подставить под удар свой автомат, не понимаю, но и того мгновения, мне хватило, чтобы откатиться в сторону. А Мелкий (если выживем, не забыть попросить Роса присвоить ему позывной), в упор палит из своего покореженного оружия. Пули нет, зато струя разгонной плазмы бьет в охотника. Не вижу, какой результат, но Левон уже без руки, валится на землю, заливая всё кровью, будто из брандспойта, а враг уже снова рвётся к нашим, рубит еще несколько человек. А в голове у меня только и мечутся мысли:

— Где Туров? Почему не стреляет? Неужели его уже убили?!

Тут Пруха вместе с Гвоздём кидают в противника огромное бревно, отшвыривая того на берег, к самой воде, а охотник только ржёт.

— Слабенькие кадеты нынче пошли у империи. — сквозь хохот кричит он, вскидывая обе руки вверх, и в одной из них зажат шлем из которого капает кровь, кажется, это Опричников.

Да что же это, где Ростислав. У нас уже потери в восемь человек! Всего за две минуты боя! Блин, как же жить хочется! Мама!

И тут визор охотника взрывается кровавыми осколками, его тело падает перед нами на колени, а в воздухе висит след от пули. Да, Тур, да! Наконец-то! Мысли просто скачут, как бешенные. Мы сделали это, мы выжили. И вдруг я замечаю, что холм, где мы нору копали, просто разлетается на куски, и оттуда доносится такой дикий крик, полный боли и мучений, что волосы дыбом становятся. А потом всё затихает.

Гадел с Гусаром уже через две минуты были там, а я остался на месте, организовывать выживших.

— Будто бомбардировка прошлась, и вокруг ощутима сила. Её так много было, что, кажется, будто сквозь кисель продираешься. Ничего, пробились. — сказал Татарин, как только они вернулись. — Всё разворочено, а Тур лежит на земле с улыбкой, на губах кровавая пена, а он улыбается, и не дышит.

— Я пульса не нащупал, думал реанимировать, глянул, а компенсирующим костюм выдаёт диагнозы: кома, поражение мозга. — присоединился к нему Гусар. — Не рискнул, навредил бы. Тут госпиталь нужен.

Вот тебе бабушка и техника «мертвеца».