Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

А затем еще и головой приложил этого урода, с удовольствием наблюдая, как медленно оседает на пол его бессознательная тушка. После чего процедил сквозь зубы, едва удержавшись от желания сплюнуть под ноги:

- Уроды, млять, - коротко выдохнув, Илья провел рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки. И осторожно постучал в дверь туалета. - Эй, Чайка? ты там как? Живая?

- Я… - я зябко поежилась, старательно не поднимая головы. И все-таки вздохнула, едва слышно протянув. - Спасибо…

Хованский не ответил. Накинув мне на плечи свою куртку, он схватил меня за руку и потащил в сторону черного выхода из этого чертова клуба. И я даже возражать не стала, мысленно отметив, что в клубы я больше ни ногой.

Ну не в ближайшие полгода точно.

И только оказавшись на улице и втянув сквозь зубы холодный осенний воздух, я окончательно осознала, что только что могло случиться. Желудок свело от страха, а колени подогнулись и, если бы не все еще подозрительно молчавший Хованский, я бы рухнула на колени прямо тут, посреди полутемного переулка.

- Ну и дурочка ты, - вздохнул Илья, рывком притягивая меня к себе. так что я с разгона влетела в него, уткнувшись носом в грудь. Чтобы совершенно некрасиво, безобразно и абсолютно по-девчачьи разреветься, хватаясь пальцами за его футболку.

- Ш-ш-ш, - тихо шикнул на меня Хованский. И прижал к себе крепче, уткнувшись подбородком в макушку. - Чего клюв повесила, Чайка? Все ж хорошо закончилось… В этот раз.

Вот мне бы насторожиться от задумчивых интонаций в его голосе, но я так увлеченно шмыгала носом, вытирая пальцами слезы, что пропустила все предупреждения мимо ушей. К тому же, в его руках оказалось неожиданно так тепло и уютно, а еще от Хомяка пахло смесью мускуса, морской свежести и чем-то пряным, похожим на перец или гвоздику. Так что, закрыв глаза, я медленно дышала, чувствуя, как меня начинает отпускать.

Ровно до того момента, как мне на ухо серьезным тоном, с завидной уверенностью не ляпнули:

- Видимо, влипать в неприятности твоя суперспособность, Чайка. И теперь ты и шагу не сделаешь без моего ведома. Во избежание, так сказать.

Сначала мне показалось, что я ослышалась. Серьезно, я даже ущипнула себя за запястье, пытаясь убедиться, что мне это не снится. А этот идиот не придумал ничего лучше, чем схватить меня за плечи и, глядя в глаза, уточнить:

- Ты меня поняла, Белоярцева?

- Хованский, - громко шмыгнув носом, я растерянно переминалась с ноги на ногу. А потом не выдержала, и приложила ладонь к его лбу. - Тебя по голове ударили, да?

От моего невинного, в принципе, вопроса у Хомяка почему-то по щекам заходили желваки. Точно ударили, не иначе! Может, не в клубе, может, раньше, на гонках. В конце концов, такие места не для приличных старост. Пусть и надоедливых.