Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

Признавайся, Хованский, кому душу продал, чтоб репутацию отбелить, а? И когда успел заделаться целым криминальным авторитетом?

- Чайка, вот скажи мне… Как у тебя логика работает, а? Если она есть, конечно же. Вроде мозг есть, однако ж почему-то пользоваться им при выстраивании логических цепочек ты не желаешь. Лень?

- Это ты меня так изящно дурой назвал? Ну спа-а-асибо, за комплимент, ага, - фыркнув, эта зараза сдула с носа прядь волос. - Ну ладно. На криминального авторитета ты не тянешь, фактурка слабовата… А чего тогда тебя эти красавцы испугались, а?

- О-о, я всегда знал, что вкус у тебя извращенный. Раз уж ты этих красавцами назвала… - ушел от ответа Хованский, прекрасно понимая, что эпитет произнесен в переносном смысле. Вот только спорить Белоярцева, к его удивлению, не стала:

- Конечно, извращенный, - покорно согласилась она и добавила. - Я же с тобой целовалась!

А вот это было обидно!

Нет, не так. Хованский стиснул зубы и честно попытался посчитать от одного до десяти и обратно. Но отделаться от желания схватить за плечи эту занозу и встряхнуть хорошенько так и не смог. Зато от ядовитой реплики не удержался:

- Надо же, вкус у меня извращённый… И именно поэтому ты со мной целовалась дважды. Сама! Добровольно! Приступ мазохизма, Чайка? Или тебе так дорог наш местный Царь, что ты готова ради него даже на такие жертвы?! Как ты его Яре-то уступила?

Белоярцева застыла на месте, как громом пораженная. Сузила глаза, сжала руки в кулаки. Илья даже задумался, а не перегнул ли он палку. Но до того, как до его уязвленного самолюбия достучалась совесть, девушка глубоко вздохнула и…

Улыбнулась. Мягко так, ласково, добродушно.

- Конечно мазохизм, Хомячелло. Куда ж я без него? И мазохизм, и самопожертвование, и альтруизм - всё про меня. Ввязаться в сомнительную авантюру? Дайте две! Я только за! - она в два шага сократила разделяющее их расстояние и ткнула пальцем в грудь. - Только знаешь что, Хомяк?! На общение с тобой я при этом не соглашалась! Так что… Иди-ка ты… Куда шел! Ферштейн?!

- Найн! Не могу, - развел руками Илья, испытывая дикое желание кое-кого побесить. И кому-то что-то доказать. - Я же твой твой люби-и-мый! - он специально растянул гласную, наблюдая за тем, как темнеют от ярости зеленые глаза мелкой пигалицы.

- Да ты! Ты… - у девчонки явно закончился речевой запас. - Да пошел ты! Кретин! - и она рванулась куда-то в сторону. Ага, так он ее сейчас и отпустит на ночь глядя фиг пойми куда. Хованский перехватил Аринку за талию и получил удар кулачком по груди.

- Пусти! - вырывалась неугомонная зараза. - Придурок! Да ты! Что ты о себе вообще мнишь? Что ты вообще обо мне знаешь? Достал! В печенках уже сидишь кактусом и…

Ну все. С него хватит!

Дальше Илья действовал чисто на инстинктах.