Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

- Если будешь дальше так нехорошо относится к слабой, хрупкой девушке!

- Ты где такую увидела-то? Да после того, что было в библиотеке, тебя к людям ближе, чем на пушечный выстрел подпускать нельзя!

- Ой, ну блин. Между прочим, ты сам запнулся о чужие ноги. И вообще. Это не я на тебя стеллаж с книгами уронила!

- Ага, это твой ручной староста сделал!

- Эй! - вот тут мне действительно стало обидно. Хотя бы за то, что назвать Хованского ручным было проблематично. Этот дикий представитель полевых грызунов мог дать фору любому дикобразу! - Во-первых, он не мой! А во-вторых… А во-вторых, хватит того, что во-первых! И если бы кое-кто тихо-мирно сдался мне сразу, ничего бы не было!

- Тихо! - гаркнул куратор, не выдержав. Еще и кулаком по столу приложился так, что подпрыгнула не только его любимая кружка с кофе, но и мы с Григорьевым дружно вздрогнули, уставившись на Жаркова как кролики на здоровенного удава. Вот только если кто-то и рассчитывал, что это остудит мою буйную голову, то здорово так просчитался!

И я фыркнула, ткнув в парня пальцем:

- Это все он виноват, Николай Юрьевич.

- А не тырь то, что плохо лежит! Клептоман несчастный!

- Не несчастный? Сейчас сделаем!

- Белоярцева, успокойся! - слегка повысил голос куратор. Ну как слегка… Так, что даже я со своими почти стальными нервами подпрыгнула. - Вот что мне с вами делать-то?

Вопрос был явно риторический. Откуда ж я знаю? Мои советы он точно к сведению не примет. Хотя они были толковыми. Ну, насколько может быть толковым предложение завещать непутевую голову своего обидчика институту мозга, конечно же.

- Ну это… - я смущенно почесала кончик носа. - Понять там, простить? Нет?

Куратор вздохнул. Так тяжело и многозначительно, что я все-таки почувствовала себя виноватой. Правда, ровно до того момента, пока Николай Юрьевич не озвучил сухим, серьезным тоном:

- Значит так, Белоярцева. С завтрашнего дня у вас с Григорьевым совместный проект. Не умеете жить дружно и взаимодействовать в социуме, будете учиться. Я уже попросил Юлию Вячеславовну, нашего педагога по хореографии, взять вас на поруки. Будете готовить театральный номер к посвящению.

Вот тут я честно была готова кинуться на колени и слезно рыдать с просьбами понять, простить и отпустить. Почему? Да все просто! Про госпожу Рябинину я была наслышана от Костяна, и довольно много. А еще не совсем цензурно, ага. И вся экспрессия друга сводилась к тому, что те, кто попадают в тиски этой страшной женщины, просто так уже не уходят. Это во-первых.