Хозяйка старой пасеки

— Да я со стыда сгорю разговаривать о таких вещах с кузеном!

— Оголяться не стыдно, а говорить об этом стыдно?

— Оголяться я не собираюсь! — Она плотнее подтянула покрывало. — Так уж и быть, давайте ваше старье.

Мне потребовались все силы, чтобы не расхохотаться. Пришлось отвернуться и сделать вид, будто я занята изучением сундуков.

Полкан, который все это время смирно сидел у моих ног, оживился, поскакал в глубь кладовой. Остановился у сундука, гавкнул, обернувшись ко мне. Наверное, будь я дома, я бы удивилась, а то и испугалась, настолько умен был пес. Но в этом чужом мире кто знает, что правильно, что нет… Дома я бы в магию не поверила, а тут она кажется нормальной.

Я открыла сундучок, на который указал Полкан, вынула оттуда платье. Жемчужно-серое, верх рукавов собран фонариком, отрезное под грудью. Насколько я могла судить, оно было сшито по относительно новой моде: в чем-то подобном сегодня — боже мой, только сегодня! — приезжала княгиня Северская.

Варенька оживилась."

"— Очень милое платьице. Оказывается, ты не всегда одевалась так плохо, как сейчас. Маменька бы сказала, что барышне не годится так себя запускать.

Я мысленно хмыкнула. Кое-что не меняется. Женщина должна радовать глаз, и неважно, есть ли у нее желание и силы на это. Будь на месте графини взрослая женщина, я бы за словом в карман не полезла, но пятнадцатилетней девочке, у которой всех забот — любови да наряды, бесполезно что-либо объяснять.

— Расцветка, конечно, скучновата, — продолжала щебетать Варенька.

— Барышне не пристало наряжаться, будто почтенной даме, — заметила Мария Алексеевна. — Барышне к лицу простота и скромность. Вот выйдешь замуж, сможешь носить яркие цвета и драгоценности.

— Я не выйду замуж! Если родители не передумают, в монастырь уйду!

— Да там точно будет множество новых платьев самых модных расцветок, — не удержалась я.

Графиня попыталась топнуть и едва удержалась на костылях.

— Не смейся надо мной! Почему ты сегодня весь день говоришь мне гадости?

— Что за гадости? — поинтересовалась Марья Алексеевна, забирая у нее платье. Встряхнула его. — Как удачно, тебе будет почти впору.

— Я не буду повторять это, — сухо произнесла Варенька. — Мне кажется, коротковато.

— Главное, что по лифу в самый раз. А длина — не беда, отпорем от чего-нибудь кружево да пришьем. Глаша-то у нас, не в обиду будь сказано, совсем невеличка.

Варенька снова выпрямилась, задрала носик, явно гордясь, что в свои пятнадцать даже чуть выше меня. Впрочем, если она пошла в ту же породу, что и кузен, неудивительно. Тот вообще здоровенный лось, залюбуешься.

При этой мысли щеки зарумянились. Зато согрелась, хихикнула я про себя.

В том же сундуке нашлись сорочки — простые, льняные, но почти новые — и хлопковые чулки.