Старая дева

Я смогла оценить, насколько Павел Юрьевич развернулся, если сравнивать его земли с моими — теми, где хозяйничал граф. Здесь не пропадал ни один клочок: где не сеяли, там пасли, где не пасли и не сеяли, уже что-то вот-вот должно было дать всходы. Была еще и скотобойня, подумала я, да он делец, это стоит учесть, и — да, меня это обрадовало. Мы бы были на равных и говорили на одном языке.

Я вытащила из-за пазухи Око. Медальон болтался у меня на груди, и я, конечно, догадывалась, как начнет возмущаться Лука, который и без того все утро косился на хорошо ему знакомую золотую цепь.

— Скажи, Лука, если я земли продам?

— Ась? — староста даже не обернулся. — Так что, барышня, то надо было вначале, а теперь-то залог, много вам не дадут. Да и банк-то позволит?

У него была странная реакция, равнодушная. Почему?

— Тебе все равно, что с вами будет?

— А что, барышня, нас-то у вас мало-мало, так и то души барские, не земельные. Кого изволите, с собой заберете, а кого продадите — так мы люди подневольные, барскому-то желанию что противиться? — философски рассудил Лука.

— А мой брат?

— А ему какие люди? Был у него дядька, вон, Кузьма, так кто ему в казармы Кузьму взять позволит? Да и проиграет ведь, — подумав, прибавил Лука. — Лучше уж вон, Павлу Юрьевичу продайте. У него люди не бедствуют.

У Луки, надо отдать ему должное, были отличные управленческие решения. С выгодой для себя в первую очередь и не в последнюю — для меня. Только что буду делать я? Мысль избавиться от поместья то казалась мне дельной, то глупой. Понятно, что я останусь дворянкой. Понятно, что мне не на что будет жить. И точно так же ясно как день, что образование барышни Нелидовой таково, что ей разве что в компаньонки к старухам или в няньки к совсем молодым барчукам. Со стариками я хотя бы могла надеяться сладить, с детьми же никогда не имела дела и обоснованно их побаивалась, плюс уровень медицины, который нельзя не принимать в расчет…

Усадьба поражала основательностью. Шикарный сад, ухоженные тропки, широкая подъездная дорога, цветы, новый дом, не развалина, как мой, и — как я убедилась, когда зашла — он не изобиловал лишними вещами. Если бы у меня спросили, чье тело я бы предпочла, то я согласилась бы на сосновского барина. Мне заочно импонировали его хватка и минимализм.

— Барин не встали еще, барышня, — прошамкала величественная старуха. — Прикажете чаю подать али что отобедать?

Это гостеприимство или они полагают, что я жую с утра лебеду?

— Я приехала по делу, — сообщила я довольно сухо, что старуху, как мне показалось, немного обидело. — И оно не терпит, посему разбуди барина."

"Лука топтался рядом — я велела ему не уходить, потому что он знал намного больше, чем говорил, и мог помочь. Может, пока, а может, и в принципе у него были свои интересы, и пока я их блюла.