Старая дева

Было допустимо или же нет, но я поднялась, сухо поблагодарила урядника за визит, выразила надежду, что поимка моих крестьянок окажется успешной и скорой, и попросила обождать, пока я напишу прошение.

В бумагах должны быть и имена крестьянок, и имя урядника? Я вбежала в комнату, быстро переворошила все, что имелось в моем распоряжении. Список крестьян мне попадался — весь перечерканный, разобраться в нем было сложно и я отложила это до лучших времен, сейчас такое время настало.

К моему удивлению, у крестьян в этом мире фамилий не было, как и отчеств. Знаменитая «Елизаветъ Воробей», проданная подлецом-Собакевичем небезызвестному Чичикову, здесь просто не могла появиться. «Гнилая Моревна» — стояло напротив имени «дворовой бабы Марьяшки», а Татьяна была просто «Татьяной, дворовой бабой». «Ревизский список крестьян Нелидовских» — так был озаглавлен этот документ, и — о, какая удача! — завизирован он был урядником вышинским Борисовым. Как писать прошение, образца у меня не было, и я полностью положилась на импровизацию и многолетний опыт."

"Несмотря на то, что сам документ у меня вопросов на вызвал, переписывала я его дважды, гадая, сама ли барышня Нелидова получила такое дрянное образование или сказывается то, что Вероника Маркелова никогда в своей жизни не писала подобной ручкой. Небольшая практика с пересчетом платьев и шуб мне не помогла, и даже окончательный вариант прошения был с кляксами и помарками. Чернила, как я поняла, тоже были разбавлены, строчки вышли бледными по сравнению с теми, какие были на прочих бумагах.

Урядник уже в нетерпении ходил по залу. Я вручила ему документ, обнаружила, что нужно было принести и ручку, вернулась в спальню, исправила оплошность. Мне было и смешно, и грустно — разведчики палятся на таких мелочах, но вряд ли мне грозило разоблачение. «Ловите ее, хватайте попаданку» — это был нереалистичный исход событий.

Урядник уехал, и не успела я перевести дух, как явился Лука. Новости у него были хорошие: у нас согласились купить еду, хотя цену предложили бросовую, всего семьдесят грошей. Лука, по его словам, торговался, но это было все, на чем он смог сойтись. Тут же он меня утешил, сказав, что останется денег даже на семена, если я захочу что-то посеять.

Вот только где — он благоразумно промолчал.

— Скажи мне, Лука, где лучше новый дом поставить? — спросила я.

— Ась, барышня?

— Экий бестолковый! Ты что, не видишь, что этот дом проще снести?

Лицо старосты выражало безмятежность. Я, скорее всего, должна была трактовать это выражение как «и вправду блажит, болезная».

— Я хочу поставить новый дом, — терпеливо объяснила я. — Проще, меньше, деревянный, такой, чтобы топить было дешевле. Так вот — где поставить его лучше, скажи?

— На берегу речки можно, — подумав, изрек Лука.