Старая дева

Авдотья сказала, вы чуть к Пресветлому престолу ночью не предстали, я вон чуть не потонул. Не могу ждать, — и он ударил себя в грудь кулаком. Или они здесь все нездорово эмоциональны, или он и в самом деле в отчаянии. Федот, раз он чуть не утонул — это Федот.

— Глупости не болтай, — осекла я. — Мало мне — бабы-дуры, так ты еще. Иди работай.

Я махнула рукой — дай пройти. Федот посторонился, но горячо зашептал мне вслед:

— Продайте, барышня. Жизнь не мила. Кабы, как я говорил, назад не повернули, так могли бы ведьмину слову сил не давать.

— Что?..

Федот посмотрел на меня так, словно обвинял в чем-то серьезном.

— Дак как же, барышня. Ежели ведьмину слову как есть не последовать, можно силу ему не дать. Так-то оно как бабка надвое скажет, то ли исполнится, то ли нет, а вы мне — поворачивай, поворачивай. Приказали, а мужику-то барышне перечить негоже.

Я перестала что-либо понимать.

— Я воды наглоталась, Федот. Плохо помню, что было, не понимаю, о чем ты. — И умерь пыл, неприятно. — Куда поворачивай, что я тебе приказала?

Федот вздохнул. Если он и не поверил, то возражать и сейчас не осмелился.

— Ох, барышня, лучше бы мне молчать тогда, — с болью проговорил он. — Мы же с вами, как в лесок въехали, Моревну клятую видели. А она нам — коли не повернете, мертвыми быть. Вы и испужались, руками на нее замахали и мне сказали немедля домой вертаться. А как въехали на мост, тут-то он и не выдержал. Только ежели вы не помните, не стоило мне говорить, тоска будет, как и моя, вас-то вон, помнить такую страсть Преблагой отвел…

Федот бормотал, нес какую-то чушь, как блаженный, тряся руками, а я отступила на шаг в полном шоке. Мы не доехали до банка? Я не оформила имение в заклад и никакой кошель я не теряла?..

Но где тогда, черт меня побери, мы шлялись столько времени, что ни у кого сомнения не возникло, что я успела добраться до города и решить все дела?..

Глава десятая

Я втолкнула Федота в первую попавшуюся комнатку. Хорошо иметь власть, которой никто не осмелится воспротивиться. Впрочем, до поры, потому что сейчас тот же Федот напуган, но что будет, когда он решит, что я ему первый враг?

— Говори, — приказала я. — Все как есть, с самого начала. Все с самого утра рассказывай, коли помнишь.

Федот поднял на меня затравленный, абсолютно не понимающий взгляд. Даже если он пострадал от падения в реку серьезнее, чем все считали, и были кислородное голодание и ушибы мозга — это не объясняло ужас и отчаяние в его глазах.

И я, уже зная от разных людей, насколько ведьма — опасный противник, тоже начала впадать в панику.

— Вы, барышня, с утра приказали коляску закладывать. У нас-то лошади хорошей нет, я к его сиятельству поехал. Как воротился, так вы сразу вышли…

Он замолчал.