Старая дева

Аналоги нашей полыни и прочих трав, и здесь они наверняка были куда результативнее: вынести подобный запах не могло долго ни единое живое существо. Как Авдотья перетряхивала мои пожитки, для меня осталось загадкой. Я даже закашлялась.

— Вот, барышня, — обвела рукой Авдотья мое богатство. — Все, что ваше старое да в сундуках с прошлых лет хранится. Но шубы-то еще добрые, как продавать их?

…Похоже, что о девице Нелидовой я думала лучше, чем она того заслуживала.

Глава девятая

Любовь Одинокова, в паспорте Юлия Шварц, была моим первым крупным успехом. Красивая, искусственно замотанная, со сценическим макияжем, которого как бы и нет, еще в середине двухтысячных, когда нюд был не в моде, исполнявшая песни о том, как сильная и независимая женщина хочет любви. Любовь Одинокова собирала такие залы, на которые я не могла и надеяться.

Когда тренд «муж это главное» начал потихоньку спадать, а Любовь, она же Юлия, перешла возрастной порог, за которым в представлении публики принцы уже не являются, и дала последний концерт, показав поклонникам своего «мужа», я реализовала ее одежду и сценические костюмы на благотворительной распродаже. Потребительские кредиты тогда только начали выдавать, и я, наблюдая за ажиотажем в щель двери служебного помещения, испытала некие угрызения совести. Все эти женщины искренне верили, что немного матримониальной удачи Любови Одиноковой перепадет и им. Впрочем, с учетом того, что все вырученные на распродаже средства поступали в детский фонд, совесть грызла меня недолго и несильно.

Схема была придумана не мной и работала безотказно.

— Где я могу это все продать? — рассеянно спросила я у Авдотьи. Бальные платья, надетые хорошо если один раз, туфли, накидки, нижние юбки, чулки… Шубы, чертовы шубы, скажи мне, девочка моя, зачем тебе целых шесть почти одинаковых шуб? — В городе? Или лучше обратиться в скупку?

Авдотья с ответом не торопилась, и я повернулась, кипя праведным негодованием.

— Старьевщику хотите отдать, барышня? — непонимающе проговорила она, чтобы сказать хоть что-то. — Так, может, перешить еще выйдет, а то как вы на балах будете?.. Оно хоть и не столица, Вышинки наши, но в старом-то платье негоже, да и нет больше у вас ничего?.."

"Слава богу! Слава богу, что это не восемнадцатый век с его привычкой расшивать одежду золотом и камнями, хотя как знать, за платья того времени я выручила бы гораздо больше денег. Но я догадывалась, сколько стоили сложенные в сундук за ненадобностью сокровища бывшей Елизаветы Нелидовой. Работа хорошего портного порой превышала месячный заработок заказчика, и это еще не считая тканей.