Старая дева

— В общем… Наука пока в вашем случае совершенно бессильна, Елизавета Григорьевна. И на то если только провидение Преблагого.

— На что? — переспросила я. То ли все здесь говорили загадками, то ли я мало что понимала.

— Были бы вы, Елизавета Григорьевна, замужем, — невпопад сообщил доктор, — с перепадами настроения… хм. — Он смутился, прокашлялся. Я недоумевала: какая связь между мной, замужеством, Егором и Степанидой? — Понимаю, что вам и без того нелегко, но позволю напомнить указ императора: коли помещик забил своего человека до смерти, подлежит уплатить в казну штраф по стоимости его и десятина казенная за срок его жизни в пятьдесят лет.

Казна своего нигде не упустит — все, что я подумала на этот счет. Прочие взаимосвязи я так и не уловила, но они, несомненно, подразумевались.

— Впрочем, — тут же поправился доктор, — за бабу, возможно, штрафы казенные будут меньше. Все же, когда вас истерия мучит, постарайтесь людей так сильно не бить. Я обязан за избиение крепостной на вас сейчас донести уряднику, но за совсем небольшую плату закрою глаза. Всего двадцать грошей, Елизавета Григорьевна, за молчание. Соизволите заплатить?

Глава восьмая

— Пошел. Вон.

Слова вырвались прежде, чем я успела сообразить — я потеряла контроль над собой и дала волю эмоциям. А второй мыслью было — эмоциям не моим. Я-Вероника узнала бы сначала, откуда у доктора такая дезинформация. Я-Елизавета… Ох, мне непросто будет с тобой, девочка.

Мой разум, но тело, гормоны — уже не мои.

— Вернитесь. Закройте дверь.

Доктор был ошеломлен не моей реакцией, а моим тоном. Возможно, авторитетной властностью тут обладали отдельные матроны, а не юные девушки вроде меня.

— Что вы имели в виду под истерией? — спросила я спокойно и ждала, что доктор ответит. Если он сходу поставил диагноз, пусть объяснит. Я поспорю. Все же я была довольно начитана и представляла, что современная мне доказательная медицина не оперировала ни подобными терминами, ни сомнительным с точки зрения эффективности лечением.

Главное, чтобы здесь не считали «истеричек» кликушами. Может быть, тут существовал свой Петр Великий, видевший в бессвязных воплях помешанных вполне конкретную цель — оговор невинных. Тогда я могу направиться в какой-нибудь исправительный дом.

— Дамы… замужние, — после длительной паузы пояснил доктор так безмятежно, словно не он только что предпринял попытку шантажа, которую я пресекла, — редко страдают подобными… приступами, если супруг… — он смутился окончательно, глаза забегали. Я очень хотела поймать на секунду его взгляд и объяснить, в чем заблуждается местная медицина — пародия на науку.

Сдвинуть с мертвой точки прогресс или все же не рисковать рассудком, который мне наверняка повредят в лечебнице?

— Я в курсе, — холодно просветила я.