Старая дева

— Серж, — обратился граф к чиновнику, — рано вышли! Ставки все более завлекательны. Не принимается, Анатоль, вы не с дураками играть сели. Заложенное имение, да еще в доле с сестрой?.. Ну, ровня на ровню? — он подмигнул уряднику. — Вам, Эжен, что в ставку, матушкин капитал? — И опять рассмеялся. — Купеческое-то наследство большое, играть вам, не переиграть!

Теперь смеялись все — чиновник, правда, немного сдержанно. Скорее всего, сам был из купцов или разночинцев, и допустили его в круг избранных — бездарных, не имеющих ни целей, ни амбиций, проживающих абсолютно бесполезную жизнь за картами и вином дворяшек. Я скривила губы, но на меня никто не смотрел.

— Вы, граф? Увеличьте, — Анатолий сглотнул и нервно тряхнул головой. — Последний банк.

— Последний, не последний, ставить тебе больше нечего, пасуешь, Анатоль, — продолжал веселиться граф, а я…

Я ощутила нечто странное. Воздух стал плотным, тяжелым, не проходил в грудь, заталкивался комьями. Все, что происходило за игральным столом, растеклось, как в тумане, звуки заглохли, смешались в монотонный негромкий гул, я не различала ни слов, ни говорящих. Мне хотелось крикнуть, что мне плохо, что кружится голова и я задыхаюсь, но я не могла рта раскрыть, а Око молчало. Я попыталась поднять руку, встать сама — нет, меня пригвоздило к месту, и леденели пальцы, словно я выбежала раздетая на мороз.

Граф поднялся. Он был бледен, я моргнула, осознав, что морок кончился, стоит мертвая тишина и лишь ночная бабочка бьется в стекло, мечтая вырваться на свободу. В руках граф держал карты, потом смял их, уронил на стол, и как будто чему-то не верил.

— Это был последний банк, — удивленно заметил чиновник.

— Партия. — Я впервые за этот вечер услышала голос урядника. — Серж, дружище, вас не затруднит оформить мое имущество? Завтра же жду вас, граф, в земельной конторе.

С грохотом упал стул. Анатолий вскочил и уронил свой стул тоже, и руки его тряслись, губы прыгали, вот-вот расплачется черт знает почему. Граф метнулся из комнаты, разрывая рубаху, и спустя бесконечно долгую минуту мы услышали громкий, душераздирающий, отчаянный вой.

«Ваши аппетиты растут, когда-нибудь вас погубит подобная алчность. И тогда вы выбежите во двор, разрывая на груди рубаху, если, конечно, не успеете проиграть и ее»."

"Око ли подарило мне талант пророчицы, или я просто хорошо знаю людей?

— Елизавета Григорьевна, полагаю, господин граф уже не уделит внимание требам монастыря, — с улыбкой произнес Евгений Дмитриевич. — Позвольте, я отвезу вас домой.

Глава тридцать вторая

Умиротворение. Обманчивое, словно все закончилось хорошо и дальше будет легко и просто.