Старая дева

В честь праздника и большой церковной службы крестьяне веселились: расположились в полях, ели и пели. И пили, как я догадывалась, потому что одиночные выкрики были не очень похожи на трезвые. На первой развилке я свернула, как советовал брат, налево, и минут через пять, миновав пригорочек, рассмотрела огоньки графской усадьбы. И с тех пор я почти не дышала, опасаясь услышать выстрел. Я корила себя, что не настояла, чтобы за урядником отправились тотчас, но понимала, что в церкви никто не обязан исполнять мои распоряжения, подчинять свой график моим хотениям и вообще вмешиваться в мирские дела. Следовало сказать отцу Петру? Я и так достаточно втянула во всю эту дрянь и его, и сестру Февронию. Возможно, если бы они знали о предстоящей дуэли и никак не предотвратили ее, это стоило им положения в церковной иерархии. А так — все грехи легли полностью на меня.

В графском дворе я увидела мужика, сидевшего на завалинке и гладившего кошку. Из дома доносились голоса — не скандальные, но громкие. Я, потому что уже отключила сознание Елизаветы Нелидовой, а еще потому, что тело мое не слушалось, приказала мужику снять меня с лошади. Судя по его лицу, это было что-то на грани «женись на мне, мужик, сейчас же и без отговорок, и консуммируй брак во дворе».

Шла я шатаясь. Ноги не подчинялись, наклониться я не могла, в голове гудело от напряжения, которое никуда не собиралось уходить. Навстречу мне выплыл дворецкий — иначе я этого каменного камердинера назвать не могла, и уставился с недоверчивой миной.

Ах да, вспомнила я, как я одета, а местная церковь регулярно трясет с графа гроши. Ничего, от графской челяди не убудет.

— Проводи меня к графу, немедля, — величественно кивнула я и для весомости махнула рукой. Мужик гладил бороду и молчал. — Немой? Так кликни кого говорящего! — повысила я голос. — Не видишь, откуда я пожаловала?

Он видел, потому и стоял как памятник собственному тугодумию. Но в конце концов отмер, повел меня куда-то в незнакомое мне крыло. Я шла и уже различала голоса: один, другой… Точно граф, кажется, Анатолий, но я бы не поручилась, и кто-то еще, незнакомый. Говорят на повышенных тонах, но мебель не крушат. Обсуждают условия предстоящего поединка?

— Сестра святая, — громогласно объявил мужик, распахнув дверь, я стояла в его тени, из комнаты меня никто не видел.

— Гони прочь эту ворону! — хрипло гаркнул граф. Раздосадован или встревожен? — Повадились требами своими трясти!

— Не могу, ваше сиятельство, она за моей спиной стоит.

Я, воспользовавшись моментом замешательства мужика и тех, кто находился в комнате, вошла, и винные пары окончательно помутили мой разум. Я зажмурилась на мгновение, открыла глаза, чтобы убедиться, что то, что я вижу — не кажется.

Анатолий бросил карты на стол рубашкой вверх.