Чужой своим не станет

А потому, не особенно плутая в густом лесу, они уверенно двигались от одного села к другому, не пропускали даже отдельно стоящее жилье, всюду расспрашивали про небольшую группу красноармейцев. Однако в последние дни красноармейцы в деревни не захаживали. Оно и понятно – основной поток движения воинских подразделений находился вдали от лесных мест.

В своем большинстве белорусские избы были крепкие, с непременной завалинкой – земляной насыпью вокруг избы, покрытой досками или горбылем на вбитых в землю кольях. Крыши – двускатные, иногда украшенные коньком. Кто победней, крыли избу соломой, кто побогаче – досками или черепицей.

Всюду бойцов встречали приветливо, охотно отвечали на расспросы. Чувствовались заинтересованность, желание помочь. Сельчане говорили о том, что красноармейцы заглядывают сюда редко, разве что по крайней необходимости – соскучившись по зелени, покупали у крестьян петрушку или лучок. Но в последние три дня никто из красноармейцев не наведывался.

– Они должны быть где-то здесь! – повторял капитан Романцев. – Некуда им деться! Район оцеплен.

– А если сегодня не отыщем? – осторожно спросил старший сержант Коваленко.

– Значит, будем искать завтра, пока не найдем, – объявил Романцев. – Другие группы тоже ищут. Не повезет нам, повезет им.

– Сколько осталось селений в квадрате?

– Еще два, – отвечал старший сержант. – Они друг от друга в трех километрах, по одной дороге.

– Сейчас посмотрим, сколько до них топать, – щелкнул застежками офицерской сумки Романцев.

– Можете не смотреть, товарищ капитан, я эту местность хорошо знаю. Мы тут полицаев разыскивали.

– Разыскали?

– Да. В блиндажах они прятались, – довольно отвечал старший сержант. – Блиндажи взорвали, чтобы там больше ни одна сволочь не могла укрыться, а их самих в Логойск отвезли. Там их и повесили! Целую неделю висели… Вот сейчас мы по этой тропинке пройдем метров триста, а дальше поле будет и небольшая высотка. Как на нее поднимемся, так сразу деревеньку увидим. До нее километр идти. А другая деревня сразу через перелесок будет.

Пошли сосновым лесом. Дышалось хорошо. Свободно. Сосны росли высокие, прямые, как корабельные мачты. Под ними обильно произрастал подлесок, в котором на сочном мху можно было разглядеть следы недавних боев: то россыпь гильз крупнокалиберного пулемета, еще не успевших проржаветь, то гитлеровские каски, валяющиеся под лапником. Уже выходя из леса, бойцы увидели в кустах лафет от полковой пушки.

Поле было веселое, яркое, поросшее тонконогими ромашками. На самом краю стояли три гладко причесанных стога. По-деловому жужжали пчелы, проносились стрекозы, доносилось щебетание птиц, невольно напоминая довоенную жизнь – беззаботную, красочную, полную надежд.