Чужой своим не станет

Громко хлопнув дверью, Рыжков вышел из сарая.

Преодолевая боль, девушка поправила сарафан, поднялась с соломы. На одеяле остался лежать кустик рассыпавшейся петрушки. Закрыв лицо руками, она горько зарыдала.

– Что-то вы больно долго картошку собирали, – укоризненно произнес Феоктистов, когда Рыжков с довольной ехидной улыбкой вошел в избу: – Мы тут заждались.

– Дельце у меня было одно неотложное. – Натолкнувшись на сердитый взгляд гауптштурмфюрера Штольце, насильник добавил: – Ну как я мог девке отказать, если она просит? Грех это! Обхватила мою шею руками, не оторвать! Пришлось уважить. Ох, и сладкая попалась дивчина!

– Почему она не выходит? – спросил гауптштурмфюрер.

– Видно, мужиков стесняется. Деревенские бабы – они такие.

– Она хоть принесет что-нибудь пожрать? А то этот сухой паек поперек горла стоит.

– Пойду спрошу, – сказал Рыжков."

"Через некоторое время он вернулся, виновато посмотрел на Штольце, гневно взиравшего на него, объявил:

– Убежала девка! Весь двор перерыл, не нашел!

– Понятно, почему, – хмуро обронил гауптштурмфюрер, – лучше бы ты ее прирезал! Уходим отсюда по-быстрому, не хватало, чтобы она сюда смершевцев привела. Жратву в печке посмотрите, хлеб не забудьте взять, нам еще долго топать!

Штольце открыл дверь и вышел из избы. Старик продолжал сидеть на лавочке. Солнце пригревало. Подставляя жарким лучам лицо, сморщенное и пожелтевшее, дед довольно щурился.

– Куда же вы? – удивленно спросил он у вышедшего Рыжкова. – Неужели внучка молочка не нашла?

– Напились уже, дед… По самое горло, – добродушно отозвался Рыжков. – Только времени у нас нет рассиживать, торопимся! Еще не всех фашистов перебили. А за нас это никто не сделает.

– Так-то оно так, конечно, – невесть отчего пригорюнился старик. – Я бы с вами пошел гадов бить! Да ревматизм… Скрутил совсем! Хожу едва. Еще в Империалистическую ногу отморозил… А то заночевали бы… Я бы для вас нашел что-нибудь покрепче молочка. Хе-хе-хе… Тут мне банку самогона свояченица принесла. Так чего же в одиночестве его пить? И мне веселее будет. Заодно рассказали бы, как немцев бьете. В Германскую-то все иначе было.

– В другой раз, дед. Вот как будем из Берлина возвращаться, обязательно к тебе заглянем, – бодро сообщил Рыжков. – И за жизнь заодно поговорим. А ты все не выпивай, оставь к нашему возвращению.

– Хе-хе-хе! Оставлю, не переживай. Счастливой дороги, служивые! – крикнул им вдогонку дед и прикрыл глаза, продолжая наслаждаться полуденным солнцем.

Глава 10

При оказании сопротивления – уничтожить!

В оперативно-разыскную группу, возглавляемую Тимофеем Романцевым, народ подобрался бывалый, умелый, успевший за короткое пребывание в Белоруссии хорошо изучить местность.