Станешь моей победой

Понимаю же, что перегнул палку, что сильно напугал синеглазку, но остановиться уже не смог. Хотелось растрясти ее, вывести на те эмоции, которая она упорно задвигает. Да и потом… Иначе у нас не выходит. Штурмом брать крепость приходится, открыто говоря о своих желаниях, потому что с таким упертым характером мы вряд ли сдвинемся с мертвой точки в ближайшее время.

Сука, как же я хочу ее.

— Мир, ты че, как придурок, лыбу тянешь? — жалит мелкий шершень, запуская в меня через весь стол фантик от конфеты. — Снова на голых баб пялишься?

Ага… Как бы не так… Я бы рад пялиться на кого-нибудь другого, вот только голые бабы меня уже не вставляют так, как одетая в балахоны новенькая.

— Мелкий прыщ, что-то ты сегодня слишком много болтаешь, — высекаю, блокируя экран мобильника, на котором только что прокручивал фотографии Тихой. — Ты же еще утром сдристнуть должна была. Так что давай, собирай барахло и вали в бабушке, — ловлю фольгированный шарик и в ответку бросаю его в сестру, попадая прямо в лоб. — И не забывай, что через час у тебя музыкалка.

— Ауч, — вскрикивает Ясения, потирая ладонью с длинными острыми когтями то место, куда прилетел фантик. — А разве не ты меня отвезешь? — куксится, выпячивая по-детски нижнюю губу.

— Ты же шершень. На крыльях долетишь, — заталкивая в рот последний кусок бутерброда, запиваю его апельсиновым соком.

— Тогда я попрошу Вадика меня отвезти, — дергает за нужные нитки эта малявка, принимаясь вертеть между пальцев пилочку для ногтей.

И как ей удается манипулировать мной? Знает же, зараза такая, что за нее любого порву, вот и снова тычет своим Ва-а-диком, вынуждая меня ради нее пойти на прогиб.

— Не понял… — вскидывая взгляд на сестру, всем видом показываю, чтобы она забрала свои слова обратно. — Ты все еще с этим кочаном трешься? Слышь, школота, я же тебя предупреждал, чтобы этого задрота рядом с тобой не было, — это, блядь, звучит как самое главное условие, которое я ей выдвигаю, чтобы не сравнять мудилу с землей.

— Тебе-то что? Волнуешься? — паясничает воображала.

— Представь себе!

Бля, и когда Яська вырасти успела? Семнадцать только, а уже ухажеров на крючок ловит. Вертит ими, как барабаном на «Поле-чудес». А иногда ее так заносит, что конкретно стопорить приходятся. Малая же берегов вообще не чувствует и фразу «берите от жизни все» понимает ну уж очень буквально. А я только и успеваю пасти ее, чтобы шальную никто не обидел, потому что я жесть как за нее волнуюсь.

— Ладно, шершень, через полчаса жду тебя в тачке. Закину сначала в музыкалку, а потом к предкам-старшим. Так что в темпе вальса давай.

Ясения шустро подорвалась, чмокнула меня в щеку, назвав самым лучшим братом, и стартанула собирать барахло. Я же тем временем прикидывал, как вытащить Тихую на разговор.