Стальной призрак

В бой бросалось все, что оказывалось у командования под рукой. Из последних сил, обливаясь кровью, на подступах к Воронежу сдерживали врага остатки нескольких стрелковых полков. Едва ли не единственным подвижным резервом в системе обороны города были два батальона НКВД и сводный батальон народного ополчения. Не хватало противотанковых средств, не хватало стрелкового вооружения, артиллерии. Самые боеспособные части 232-й стрелковой дивизии зарылись в землю и стояли насмерть. Но и им пришлось растягивать свою оборону почти на 80 километров."

"Страшные бои шли уже на окраинах города, когда, наконец, подошли части 40-й, 60-й армий и 5-й танковой армии. Танки с ходу были брошены в бой. Тяжелые танковые сражения развернулись вблизи городских окраин. Немцы рвались в город, не считаясь с потерями. Советские обескровленные войска, столкнувшись с лучшими мотопехотными и танковыми соединениями врага, несли тяжелые потери. Снова и снова дивизии переходили в контрнаступление, стремясь отбросить врага. Но удавалось только сдерживать фашистов. Местами наши части все же отходили в город…

Через несколько дней, после того как группа Соколова взорвала мост, большая часть Воронежа перешла в руки гитлеровцев.

Два танка стояли в парке, под раскидистыми кронами старых вязов. Вот уже несколько дней Соколову не удавалось добиться в штабе приказа по своей роте. На бегу один из заместителей начальника штаба заявил, что сейчас Соколов не командир роты, а командир оперативной группы, переданной командованию 100-й стрелковой дивизии для захвата и обороны моста через Дон. На доклад лейтенанта, что мост уже взорван по приказу из штаба армии, только отмахивались.

В таком же положении находился и сержант Блохин – единственный оставшийся в строю из взвода автоматчиков, выделенных в помощь Соколову. В соответствии с последним приказом командования он оставался в составе группы.

Не желая попусту тратить время, лейтенант все же добился ремонта танка сержанта Началова. В двух домиках, где до войны жил сторож и размещалась администрация парка, танкисты устроили себе казарму. Но выспаться по-человечески не удавалось. Целыми днями они занимались текущей профилактикой матчасти, а по ночам уснуть не давал грохот боев на окраине города.

– Ну что? – с надеждой спросил Блохин, когда Соколов повесил на гвоздь свою пилотку.

– Никто не хочет этим заниматься, – вздохнул лейтенант и уселся на лавку, гладя, как мирно посапывают на самодельном лежаке под солдатскими шинелями Проша и Фрося. – Их можно понять. У командования и без нас головной боли через край. Госпиталь – на той стороне реки Воронеж, в каждой санчасти рук и так не хватает, а тут еще с детьми возиться. Были бы постарше, можно, говорят, взять хоть в качестве санитаров.