Стальной призрак

Пойду, потому что в одном белорусском городке, где хозяйничают фашисты, осталась красивая девушка, почти девочка с больным отцом на руках. Она не отсиживается в подвале, а борется, и ее школьные товарищи, и другие взрослые там не ждут, пока к ним придет Красная армия. И я, как командир этой армии, не могу сидеть сложа руки, меня не просто совесть мучает, она меня жжет огнем внутри. Мне легче под вражеский танк с гранатой, чем вот так сидеть и ждать, пока изменится ситуация. Нет у меня сейчас танка? Танки есть у врага, И они будут стрелять. Я все буду использовать, что убивает врага!

От улицы остался сплошной, заваленный остатками зданий пустырь. Собственно, в этой части города весь ландшафт перестал быть городским."

"Когда-то в детстве Алексей лазил с друзьями на городскую свалку. Они шли из леса, немного заблудились и вышли к деревне не там, где планировали. Недалеко от их дома была свалка, куда свозили битый камень разрушенных зданий и старые сгнившие срубы. Никогда не думал лейтенант Соколов, что детские воспоминания посетят его вновь и именно здесь. Ни одного целого дома, даже фрагмента дома в виде остатков стен.

Пять подбитых немецких танков стояли среди этого дикого ландшафта. Один угодил гусеницей в погреб и застыл, накренившись набок. Тут его и расстреляли артиллеристы. Еще два танка «Т-III» стояли в разных положениях, чернея закопченными боками. В них наверняка выгорело все внутри.

Соколова заинтересовали два «Т-IV» последней модификации с удлиненными стволами. Пехота рассказала, что немцам удалось-таки утащить одни танк на буксире, к другим они фашистов просто не подпустили. Обстреливали буксир несколько раз, в том числе и ночами. Пока ремонтники больше не совались. Зато атаки на советские позиции шли здесь чуть ли не каждый день. Чаще всего это была разведка боем или попытка не давать обороняющимся покоя. Иногда атаку начинали здесь, чтобы отвлечь внимание оборонявшихся от наступления на другом участке.

Стреляли тут круглые сутки. То с одного, то с другого холма на окраине города начинал бить пулемет. Сначала длинными, потом короткими очередями, видимо, давая остыть стволу. Пулеметчик обычно расстреливал две ленты и замолкал. Но не проходило и получаса, как с другой позиции начинал стрелять другой пулемет. Потом били минометы. Сначала не прицельно, не стараясь накрыть определенные площади. Просто две мины в одну сторону, две в другую. Где по окопам, где по дорогам и блиндажам, которые успевали разведать наблюдатели. А бывало били прицельно, по полчаса или по часу. И тогда мины перепахивали десятки или сотни метров позиций.

Соколов с командирами танков лежал в узкой длинной щели, вырытой два дня назад пехотинцами. Сюда прятался пулеметный расчет «максима» во время минометных обстрелов.