Сталин: тайны власти

И именно такая непредвиденная ситуация заставила руководство СССР отступить от позиций своеобразного вооруженного нейтралитета и воспользоваться теми преимуществами, которые давал ему пакт с Германией, вернее, дополнительный протокол (он же — секретное приложение), весьма схожий с тем, что подписали Наполеон и Александр I в Тильзите 7 июля 1807 г., в соответствии с которым к Российской империи отошли Финляндия и Бессарабия. Теперь же, спустя более ста тридцати лет, уже Советский Союз, но практически в подобной международной обстановке, получал возможность существенно усилить обеспечение национальной безопасности.

Советское руководство действовало предельно осторожно. Оно воспользовалось потенциальными преимуществами не 5 сентября, как к тому его настойчиво призывал Берлин, а лишь после того, как правительство Польши бежало в Румынию и вермахт сомкнул «клещи» неподалеку от Брест-Литовска, завершив окружение последних продолжавших бороться частей польской армии в Модлине и Варшаве. Только тогда, когда ситуация в Европе приобрела весьма странные, если не двусмысленные, черты. С одной стороны, в Польше не было законного и дееспособного, осуществлявшего бы свои властные полномочия правительства, способного или к продолжению сопротивления, или к капитуляции; с другой — на Западе, по выражению Черчилля, «последовала длительная гнетущая пауза», вскоре не без основания названная «странной войною». Ни британская, ни французская армии не делали даже попыток спасти Польшу и перейти в наступление, используя то неоспоримое преимущество, которое дала им Германия, начав войну на двух фронтах.

Почти трое суток — 17, 18 и 19 сентября, пока соединения особых военных округов, Белорусского и Киевского, преобразованных в Белорусский и Украинский фронты под командованием М.П. Ковалева и С. К. Тимошенко, вели незначительные бои с разрозненными, потерявшими управление и взаимодействие, деморализованными польскими частями, советское руководство выжидало, оно все еще колебалось и потому не объявляло о своих дальнейших действиях, так как, скорее всего, не было уверено, как же ему следует поступить. И только вечером 19 сентября окончательно признало, что суверенная Польша перестала существовать, как полтора года назад — Австрия и полгода назад — Чехословакия, что Польша даже как германское марионеточное образование с предельно урезанной территорией не обретет второго рождения. И лишь потому Кремль сделал следующий шаг, столь помешавший ему в дальнейшем, — согласился на включение западных областей Белоруссии и Украины в состав СССР, о чем Молотов и поставил в известность Шуленбурга.