Сталин: тайны власти

Но даже и после такого явного выражения фюрером своих ближайших намерений кабинет Чемберлена продолжал выжидать и не спешил с ответом на советские предложения.

Такой поворот в заочных, пока еще только в виде обмена посланиями «переговорах», точнее — отсутствие новизны в позиции западных демократий, вынудил Молотова предпринять более решительные действия. 14 мая Лондону и Парижу была направлена новая нота, содержание которой Вячеславу Михайловичу пришлось почти дословно повторить 31 мая на заседании третьей сессии Верховного Совета СССР, той самой сессии, которая утвердила и преобразование ряда наркоматов, в том числе оборонной промышленности, и увеличение военных расходов до 50 процентов годового бюджета.

Речь Молотова вместе с тем явилась и ответом на выступление Чемберлена 19 мая в палате общин во время острых дебатов по все тому же вопросу — заключать или нет с Советским Союзом договор о сотрудничестве. Британский премьер так сформулировал свою позицию: «Если нам удастся разработать метод, с помощью которого мы сможем заручиться сотрудничеством и помощью Советского Союза в деле создания такого фронта мира, мы будем это приветствовать, мы хотим этого, мы считаем это ценным. Утверждение, будто мы презираем помощь Советского Союза, ни на чем не основано».

Между тем западные демократии все больше и больше утрачивали пока сохранявшуюся возможность как-то повлиять на развитие ситуации. В то время когда они невозмутимо обдумывали «методы» сотрудничества с СССР, Германия успела заключить собственные пакты о ненападении: с Данией — 31 мая, Эстонией и Латвией — 7 июня. А Лондон и Париж лишь к 15 июня сумели договориться о своих общих замечаниях на предложения Москвы и вновь свели их к тому, чтобы ни в коем случае не брать на себя никаких обязательств в случае агрессии против СССР, а также Финляндии, Эстонии и Латвии. Но при этом захотели обязать СССР оказывать нужную им помощь при нападении Германии на Польшу, Румынию, Грецию, Турцию и даже Бельгию. Ответ Кремля был единственно возможным в затянувшемся диалоге, которому не видно было конца, — правительство СССР «не может примириться с унизительным для Советского Союза неравным положением, в которое оно при этом попадает».

Положение же Советского Союза тем временем оказалось как никогда тяжелым — не просто сложным, а чрезвычайно опасным, непосредственно угрожающим национальным интересам и требующим незамедлительного принятия окончательного решения. Еще в конце мая японские войска возобновили провокации, только на этот раз вторглись не в пределы СССР, а на территорию Монголии, где в соответствии с договором от 12 марта 1936 г. об оказании ей помощи от внешней угрозы располагались части Красной Армии.