Сталин: тайны власти

Полный и несомненный успех сопутствовал только в Московской битве силам Калининского, Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов под командованием И.С. Конева, Г. К. Жукова и С. К. Тимошенко (18 декабря его заменил Ф.Я. Костенко).

9 декабря они освободили Рогачев, 11-го — Истру, 12-го — Солнечногорск, 15-го — Клин, 16-го — Калинин, 20 декабря — Волоколамск, отогнав врага на 100-250 км от столицы. Московская битва стала первым крупным поражением германской армии начиная с 1 сентября 1939 г., развеявшим миф о непобедимости вермахта. Она стала и первым настоящим успехом Красной Армии за полгода войны, оказала решительное воздействие на морально-политический дух советского народа, вернула веру в мощь Красной Армии, веру в вождя. И Сталин поспешил воспользоваться идеально сложившейся для него конъюнктурой.

«Ввиду того, что нарком авиапромышленности стал работать в последнее время из рук вон плохо, провалил все планы производства и выдачи самолетов и моторов и подвел таким образом страну и Красную Армию, Государственный комитет обороны постановляет: 1. Поставить Наркомат авиапромышленности под контроль членов Государственного комитета обороны тт. Берия и Маленкова, обязав этих товарищей принять все необходимые срочные меры для развертывания производства самолетов… 2. Обязать наркома авиапромышленности и его заместителей беспрекословно выполнять все указания тт. Берия и Маленкова…»

В чем же таился скрытый смысл документа, в чем заключалась прямо не высказанная угроза? Да в том, что Берия и Маленков и без того уже отвечали за работу НКАП, контролировали выполнение им планов военного времени. Поэтому даже простая констатация того, что нарком А.И. Шахурин не только «провалил» утвержденные планы, но и «подвел» страну и армию, должна была стать недвусмысленным предупреждением Лаврентию Павловичу и Георгию Максимилиановичу. Указанием — вновь появился человек, который всегда сумеет найти недостатки, просчеты и даже ошибки, сможет сурово спросить за них, принять в случае необходимости крайние меры. Завуалированность же решения, его внешняя мягкость, некая неопределенность были вынужденными, обусловленными слишком огромным несоответствием результатов работы Берия, Маленкова, с одной стороны, и старых сталинских соратников, Ворошилова и Кагановича, — с другой.

А вскоре Сталин посчитал, что настало самое подходящее время окончательно и бесповоротно возвратить себе положение неограниченного, единоличного лидера, престиж непререкаемого общепризнанного вождя.